— Прошу прощения! — сказала женщина, бросаясь ко мне и щелкая выключателем на противоположной стороне дверного проема. — Мы часто забываем включать свет.

— Не беспокойся, — сказала я ей и поспешила в комнату. Ксавьер был таким же: его обостренные бессмертные чувства делали искусственное освещение ненужным, чтобы ясно видеть в любых, кроме самых темных, пространствах.

Я оглядела лазарет, находя лоток с блестящими хирургическими инструментами из стали, разложенными рядом со смотровым столом. Несколько пакетов крови, небольшая глиняная миска, наполненная зернистой багровой припаркой, и три светящихся флакона с зельями были аккуратно расставлены в ряд на ближней столешнице.

— Мы готовы к твоему сыну, моя госпожа, — сказал мужчина, наконец шагнув вперед. — Разве он не с тобой?

Входная дверь хлопнула.

— Он здесь, — сказала я, бросаясь обратно в фойе как раз в тот момент, когда Бастиан перетащил Мику через порог. Он практически нес Мику на руках.

— Сюда, — сказала вампирша позади меня, ничуть не обеспокоенная наготой Бастиана. — Идемте. — Она сморщила нос, когда Бастиан прошел мимо, ее деликатный вампирский нос, по-видимому, оскорбился запахом оборотня.

— Он мой, — сказала я с ноткой предупреждения в голосе, возвращаясь к собственническим формулировкам, которые использовали другие.

— Разумеется, — сказала вампирша, склоняя голову. В лазарете ее коллега уже помогал Бастиану устроить теперь бессознательного Мику на смотровом столе.

Бастиан отошел от Мики, отступая, чтобы встать со мной в фойе. Я боролась с желанием броситься к Мике. Я была бы только помехой. Плечом к плечу мы с Бастианом смотрели, как пара вампиров работала в идеальном согласии, разрезая толстовку и футболку Мики, смывая свежую ярко-красную кровь и более темную засохшую, чтобы обнажить восемь воспаленных красных колотых ран, где когти пумы-оборотня глубоко пронзили его плечи вдоль линии ключиц.

Бастиан обвил рукой мою спину и притянул меня к своему боку. Я положила голову на его голое плечо, невероятно благодарная за его успокаивающее присутствие. Просто быть рядом с ним успокаивало меня, что немало значило, учитывая, что я смотрела, как пара относительно незнакомых людей зашивает моего серьезно раненного сына.

— Ты тоже был ранен, — заметила я, вытягивая шею, чтобы глянуть на лицо Бастиана.

Он прижал нежный поцелуй к моему лбу.

— Я залечился, когда обернулся.

— Но ты, должно быть, умираешь с голоду, — сказала я. — Иди найди чего-нибудь поесть.

— Мм… я мог бы съесть тебя, — пробормотал он мне в волосы, вызывая легкое трепетание внизу живота.

Я шлепнула его по голой груди, стараясь не смотреть вниз. — Еда, Бас. Иди найди еды поесть. Я здесь справлюсь.

— Соф… — Он явно не хотел меня оставлять.

— Не заставляй меня применить к тебе волю, — предупредила я. — Тебе нужно мясо, а моя сила уже угасает. Приказ позаботиться о себе может стать последней каплей.

— Тебе нужно покормиться? — спросил Бастиан, и беспокойство пролегло складкой между его бровей.

— Скоро, — неохотно признала я. — Но не сейчас и не от тебя. — В ответ на его раненое выражение я добавила: — Я не возьму твою кровь, когда ты ослаблен после драки. К тому же я хотела бы сначала получить модифицированную настойку, чтобы могла продержаться больше часа без, ну, ты знаешь.

— Секса с кем-нибудь? — услужливо предложил Бастиан.

— Угх, — сказала я, откидывая голову и изображая рыдания. — Да. — Я глянула на него краем глаза и поморщилась. — Без обид.

Он прижался губами к моему виску.

— Не обижаюсь.

Глава 27

Убедившись, что с Микой все будет хорошо — хотя он проспит следующие восемь-десять часов благодаря мягкому снотворному, которое дали ему целители, — я оставила его спать сквозь худшую часть боли, пока припарка, покрывающая зашитые раны, творила свое волшебство. Когда он проснется, его раны будут немногим больше, чем шрамы — нежные, свежие шрамы, но огромное улучшение по сравнению с воспаленными, сочащимися ранами, с которыми он попал в лазарет.

Бастиан отсутствовал около пятнадцати минут, целители быстро управились с ранениями Мики, и я чувствовала его где-то в стороне кухни в задней части особняка. Я решила, что это значит, что Бастиан нашел еду. Я подумывала присоединиться к нему, но хотела поговорить с Гэвином наедине о поисках Ксавьера и сомневалась, что получу еще одну возможность в ближайшее время.

Я вышла из лазарета и поднялась по трем пролетам главной лестницы на галерею второго этажа, пальцы скользили по перилам, которых я не касалась почти три десятилетия. И все же казалось, будто только вчера я в последний раз была здесь, поднимаясь по этим ступеням.