— Нет, так быть не должно, — сказал Гэвин, останавливаясь передо мной. Он взял мой подбородок в ладонь и запрокинул голову, разворачивая мое лицо к своему. — Твое тело ведет себя так, будто ты только что потеряла одного из консортов, а не приобрела двух новых.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, хмурясь.

Гэвин вдохнул и выдохнул, его взгляд сместился к окну за моей спиной.

— Когда королева теряет консорта, с которым была какое-то время, она проходит через ломку. Она накатывает сильно и со временем стихает. Королева уединяется с оставшимися консортами, пока ломка не пройдет и тело не стабилизируется. Если она теряет больше одного консорта или не может заменить тех, кого потеряла… ломка может ее убить.

Я покачала головой.

— Но со мной этого не может быть. Я не теряла консорта, — сказала я. — До вас двоих у меня вообще не было консорта, чтобы терять.

— Нет? — спросил Гэвин, снова сосредотачиваясь на мне. — Ты так уверена? Не можешь вспомнить ни одного другого бессмертного, чья кровь поддерживала тебя?

Брови поползли вверх.

— Ты имеешь в виду Ксавьера? — Я нахмурилась. — Но мы никогда… — Я покачала головой, наверное, в сотый раз. — С ним было не так. Я была просто ребенком. Не было причастий, не как с вами двумя.

Уголок рта Гэвина напрягся.

— Причастия куда невиннее, когда королева юна, по очевидным причинам, — объяснил Гэвин. — Они начинаются, когда силы королевы впервые пробуждаются с началом полового созревания, но сексуальная составляющая вводится только когда королева достигает совершеннолетия и ее зрелые силы сжигают запасы дофамина быстрее. С незрелой королевой достаточно простого обмена кровью. — Он присел, опираясь локтями на колени, и склонил голову набок, обнажая шею и связующий сигил, светящийся серебром на его оливковой коже. — Помнишь, ты видела что-нибудь подобное у Ксавьера?

Я уставилась на сигил, изучая светящиеся фазы луны и вспоминая те несколько раз, когда сигилы Ксавьера были видны.

— Не думаю, но я редко видела его сигилы, а когда видела, он был полностью одет, так что они могли быть скрыты.

Гэвин сузил глаза.

— Что значит, ты редко видела его сигилы?

Я пожала плечами.

— Он пытался подавлять мои силы, — объяснила я. — Он считал, что единственный способ спрятать меня от Дома Солнца — заставить меня выглядеть человеком. Поэтому он и создал кровяную настойку. Она поддерживала во мне жизнь, но также подавляла силы.

— Должно быть, он удалил дофамин, — вслух размышлял Гэвин, его взгляд расфокусировался. — И, возможно, добавил ингибитор обратного захвата дофамина. — Он снова сосредоточился на мне. — Мы проанализируем настойку, когда доберемся до Лунного Убежища. Это должно дать нам некоторые ответы.

Гэвин встал и вытащил из кармана брюк маленький черный дорожный футляр с шестью флаконами кровяной настойки Ксавьера, который я всегда носила в сумочке.

— Прими дозу, — сказал он. — Если это поможет стабилизировать тебя, тогда мы будем знать, что ты делишь — делила кровавую связь с Ксавьером.

Я приняла футляр и расстегнула молнию дрожащими руками. Ксавьер и все его проклятые секреты. Я освободила флакон, открутила крышку и поднесла к губам. Взгляд задержался на замысловатом узоре сигила-полумесяца, изгибающегося вдоль щеки Гэвина, я запрокинула флакон, выливая безвкусное содержимое в рот. Я закрыла глаза и сглотнула, а когда снова открыла их, серебристое свечение сигилов Гэвина уже угасало, а глаза потускнели до серого вместо серебряного.

Я смотрела, как его сигилы медленно исчезают, пока они не стали невидимы, затем подняла руку и провела подушечками пальцев по немеченой стороне его лица.

— Пропало, — пробормотала я, опуская руку.

Гэвин сжал губы.

— Значит, у нас есть еще один ответ. Он действительно включил в формулу ингибитор обратного захвата дофамина. — Он забрал пустой флакон из моих пальцев и сузил глаза, изучая его. — Если Ксавьер смог добавить ингибитор, мы сможем его убрать. — Глаза Гэвина встретились с моими. — Это должен быть последний раз, когда твои силы подавлены. Затем мы сможем использовать оставшуюся настойку, чтобы постепенно снять тебя с крови Ксавьера.

Я посмотрела на флакон — все, что у меня осталось от Ксавьера.

— Думаешь… — Я замешкалась, боясь произнести вопрос вслух. Я так долго отказывалась верить, что он мертв, надежда, что он где-то там, порой была единственным, что заставляло меня держаться. — Он может быть еще жив?

Гэвин уставился на Бастиана. Я тоже посмотрела на оборотня. Если кто-то в этом лофте и знал судьбу Ксавьера, то это он.

Бастиан пожал одним плечом.

— Хотел бы я тебе сказать, Соф. — Он покачал головой. — Просто не знаю.

Гэвин отступил на шаг и развернулся ко мне боком. Он вдохнул и выдохнул, медленно и размеренно.

— Он может быть жив, — наконец признал он. — Но если так, он пленник Дома Солнца, и вытащить его будет крайне опасно.

Я медленно кивнула, придя к тому же выводу давным-давно. Я посмотрела на шею Гэвина, где должен был быть виден связующий сигил, потом на запястье Бастиана.