— К сожалению, да, дорогая, — недовольно скривилась младшая мисс Харрис. — Как бы я хотела, чтобы мне уже исполнилось двадцать. Или двадцать три, как тебе.

— Зачем?

— Чтобы делать то, что хочу. Как ты.

— Ты считаешь, что я делаю, что хочу?

— А разве нет? Ты всегда делала только то, что хотела сама. Я говорю это не в упрек тебе, Бель, просто констатирую факт.  

Чуть больше восьми лет назад

— Милая, что у тебя с лицом?

Голос леди Харрис прозвучал очень удивленно, а Белла напряглась — сейчас ей предстояло отстоять уродливые скобы.

— На моих зубах скобы, ма, — отозвалась девушка, которая читала книгу в саду.

— Бель, разве у тебя кривые зубы? А если и кривые, разве ты не можешь сама себе их исправить?

Казалось, удивлению леди Харрис нет предела.

— Ма, эти скобы не для исправления и лечения, — вздохнула девушка. — Они для устрашения.

— Хм… дорогая, кого же ты собралась напугать таким способом? — Тонкие брови леди Валери подпрыгнули вверх.

— Джентльменов! — Голос Беллы прозвучал резче, чем она хотела. — Чтобы держались от меня подальше.

— Но почему?!

— Потому что они смотрят на меня и видят только мое хорошенькое личико.

— А что ещё они должны видеть? — осторожно поинтересовалась леди Харрис.

— Меня саму, мама. Мой характер, мои взгляды, мои стремления, — поджала губы девушка.

— И где же джентльмены обратили внимание лишь на твое милое личико?

— В гостях у леди Мэрит. Ее сын и ее племянник, мистер Колин и мистер Джейк, если ты заметила, весь вечер уделяли мне повышенное внимание. А потом тот, который сын, — голос девушки зазвенел, — зажал меня в коридоре и... поцеловал, мама. Колин Мэрит отпустил меня только тогда, когда я со всей силы пнула его. Я, конечно, спросила, почему он решил, что имеет право так себя вести по отношению ко мне. Знаешь, что он ответил? — на последних словах голос Бель дрогнул.

— Что, милая? — глухо прошептала пораженная рассказом миссис Харрис.

— Что я ломаюсь и выделываюсь. Тем самым набиваю себе цену. Как моя бабушка леди Честер, которая тоже сначала ломалась, а потом сдавалась.

— О, дорогая моя! Мне так жаль. Я обязательно поговорю с леди Мэрит…

Леди Харрис побледнела, застывая рядом с окаменевшей дочерью таким же каменным изваянием.

— Не нужно, ма, — качнула головкой Белла, прерывая, не признаваясь, что это было не первое приставание к ней Колина Мэрита, и что Джейк Мэрит всегда довольно неприятно на нее смотрит. Девушка добавила: — Думаю, молодого Мэрита вводит в заблуждение моя внешность. Он не виноват.

— Бель… — сдавленно прошептала леди Валери, чувствуя, как от охватившего волнения горло сдавил спазм.

— Я не хочу быть на нее похожа, ма. Хочу, чтобы у меня были твои черты. Или деда. Ну или па. Почему я одна в нашей семье похожа на нее?!

Леди Харрис подавленно молчала, невероятно расстроенная тем, что произошло с ее старшей дочерью, которая, действительно, единственная из ее дочерей была похожа на ее скандально известную мать. 

— Я не могу стать похожей на вас, ма. Зато могу не напоминать ее, — решительно проговорила Белла.

Тогда она, действительно, сделала то, что решила, и никто не смог ее переубедить. Наоборот, это она, Белла Харрис, всех убедила оставить ее в покое.

Когда девушка поняла, что скобы мало помогают, и она все равно напоминает «бессовестную леди», как нашептывал ей при встречах мистер Колин Мэрит, она изменила и цвет волос, и цвет ресниц. А немного позже и цвет лица, купив в аптекарской лавке крем нужного цвета. Все изменения во внешности произошли постепенно, а не в один день, поэтому особого удивления у посторонних не вызвали, ведь внешность мисс Харрис до пятнадцати лет была довольно невзрачной.

Глава 2.2

Супруги Харрис не смогли скрыть удивления, когда увидели старшую дочь, приехавшую вместе с Лилиан и миссис Томсон.

По выражению лица Беллы родители догадались, что девушка уже в курсе, какое горе произошло в семье. Мистер Харрис почувствовал облегчение, так как он уже неделю думал, с чего начнет разговор с Беллой, чей жесткий и волевой характер все чаще вводил его в ступор. Обладая мягким характером, лорд Харрис прекрасно осознавал, что по мере взросления дочери, ему становится все сложнее найти с ней общий язык.

Миссис Харрис тоже испытала облегчение, едва встретилась взглядом с дочерью. По выражению глаз Беллы миссис догадалась, что девушка уже приняла ситуацию и вошла в положение семьи. Также миссис Валери осознала, что само появление старшей дочери сразу вселило в нее уверенность, что все образуется и все не так страшно, как она накрутила себе в своих фантазиях, которые уже неделю изматывали ее, трансформируясь в ночные кошмары.