Мы могли обойтись и без них. Здесь было много всего, что могло отвлечь зрителей. Декор был завораживающим. Все прямоугольные ниши в стенах были расписаны великолепными садовыми сценами – решётки высотой по колено с крестообразными узорами, в каждой из которых была ниша, где стояла урна, фонтан или дерево. Изящные растения, безупречно прописанные, среди которых летали птицы или пили воду из чаш фонтанов. Художник обладал поразительным мастерством. Его палитра основывалась на синих, бирюзовых и нежных зелёных тонах. Он мог создавать фрески, которые выглядели так же реалистично, как и живые растения, которые мы видели через широкие двери, распахнутые напротив апсиды, открывая вид на пышную террасу и далёкие Альбанские холмы.

Елена свистнула сквозь зубы. Я почувствовал укол страха, что она...

хотим видеть подобное искусство в нашем новом доме; почувствовав это, она усмехнулась.

Она поставила меня приветствовать гостей. (Рутилий всё ещё топтался у внешнего портика, надеясь, что Домициан Цезарь почтит наше собрание.) По крайней мере, это избавило меня от необходимости успокаивать своего спутника. Он выглядел хладнокровно, но Елена заметила, что его трясёт от страха. Некоторых тошнит от одной мысли о публичных выступлениях. Должность бывшего консула не гарантировала отсутствия застенчивости. Мужество исчезло из должностной инструкции ещё во времена Сципионов. Теперь нужно было лишь стать тем, кому император должен был оказать лёгкую услугу.

Друзья любимого Рутилия начали прибывать. Я слышал, как они громкими, высокопарными голосами поддразнивали его, прежде чем они спустились сюда. Они вошли и прошли мимо, не обращая на меня внимания, а затем автоматически заняли лучшие места.

Среди группы вольноотпущенниц появилась коренастая женщина, в которой я узнала его жену. Она была с тугой причёской, завитой башенкой и хорошо одета для такого случая. Казалось, она раздумывала, стоит ли ей заговорить со мной, но потом решила представиться Елене. «Я Миниция Пэтина; как приятно видеть вас здесь, моя дорогая…» Она взглянула на занавеску респектабельности, и Елена наотрез посоветовала ей её отбросить. Миниция выглядела шокированной. «О, возможно, мне будет комфортнее вдали от посторонних глаз…»

Я усмехнулась. «Значит ли это, что вы уже слышали, как читает ваш муж, и не хотите, чтобы люди увидели, что вы думаете?»

Жена Рутилия Галлика бросила на меня взгляд, от которого у меня свернулись в желудке соки. Эти северяне всегда кажутся нам, римлянам, довольно холодными.

Я похож на сноба? Олимп, прошу прощения.

Мои друзья пришли с опозданием, но, по крайней мере, на этот раз они всё же пришли. Первой пришла моя мать – угрюмая, подозрительная фигура. Первым делом она пристально посмотрела на мраморный пол, который, по её мнению, можно было бы и получше подмести, а затем проявила свою привязанность ко мне, своему единственному выжившему сыну: «Надеюсь, ты не выставляешь себя дураком, Маркус!»

«Спасибо за доверие, мам».

Её сопровождал жилец: Анакрит, мой бывший партнёр и заклятый враг. Сдержанный и находчивый, он побаловал себя одной из своих любимых стрижек и теперь щеголял сокрушительным золотым кольцом, демонстрируя, что он достиг среднего класса (мое новое кольцо, купленное мне Еленой, было просто изящным).

«Как там шпионское ремесло?» — усмехнулся я, зная, что он предпочитает делать вид, будто никто не знает, что он главный шпион дворца. Он проигнорировал насмешку, усадив Ма на почётное место среди самых высокомерных сторонников Рутилия. Там она сидела, выпрямившись, в своём лучшем чёрном одеянии, словно суровая жрица, позволяющая себе смешаться с толпой, но старающаяся не дать им осквернить её ауру.

Сам Анакрит не нашел себе места на мраморном насесте и свернулся калачиком у ног Ма, выглядя так, словно он был чем-то неприятным, за что она зацепилась сандалией и не могла стряхнуть его.

«Вижу, твоя мать принесла свою ручную змею!» Моему лучшему другу Петронию Лонгусу не удалось выпросить себе отгул на ночь, отсутствуя на посту начальника дознания Четвёртой когорты Вигилей, но это не помешало ему смыться. Он явился в рабочей одежде – прочной коричневой тунике, грубых ботинках и с дубинкой – словно расследовал слухи о беде. Это приятно смягчило тон.

«Петро, сегодня вечером мы планируем читать любовные стихи, а не готовить республиканский переворот».

«Вы и ваш приятель-консул в секретном списке потенциальных мятежников». Он усмехнулся. Зная его, можно было подумать, что это правда. Список, вероятно, составил Анакрит.

Если бы Вторая Когорта, управлявшая этим сектором города, обнаружила его подрабатывающим на их территории, они бы его избили. Петро это не беспокоило.

Он был способен дать им отпор хорошо и жестко.

«Вам нужен дозорный у дверей», — заметил он. Он встал на пороге, многозначительно разматывая трость, пока в комнату вваливалась толпа незнакомцев. Я уже заметил их по странному сочетанию некрасивых стрижек и рваной обуви. Голоса были несколько неестественными, а изо рта шёл несвежий. Я никого из этих странных проходимцев не приглашал, и, судя по всему, они не могли понравиться Рутилию Галлику. Более того, он с раздраженным видом поспешил за ними, не в силах помешать им вторгнуться.