- Экстренная операция после краткой предоперационной стабилизации. Инфузионная терапия, антибиотики широкого спектра с покрытием грамотрицательной и анаэробной флоры, назогастральная декомпрессия по показаниям.

- Допустим, находим перфорацию пять миллиметров на передней стенке луковицы. Что предлагаешь?

- При жизнеспособных краях и отсутствии других осложнений - ушивание перфоративного отверстия. При необходимости с укреплением сальником. Затем санация брюшной полости.

Константин одобрительно кивает.

- А если обнаружим выраженный отёк и рыхлые ткани?

- Оценим возможность надёжного закрытия дефекта. Насильно стягивать края нельзя, есть риск несостоятельности швов.

- Уже интереснее. А теперь назови послеоперационные осложнения, которых будем опасаться.

- Несостоятельность ушивания, внутрибрюшной абсцесс, продолжающийся перитонит, сепсис. Также возможны кровотечение и парез кишечника.

- Как заподозришь несостоятельность?

- Усиление боли, тахикардия, лихорадка, нарастание воспалительных маркеров, ухудшение гемодинамики. При подозрении - КТ с контрастированием, если состояние пациента позволяет. Но при признаках тяжёлого перитонита или нестабильности обследования не должны задерживать повторную операцию.

Костя закрывает историю болезни.

- Неплохо. А теперь вопрос посложнее. Почему не стоит автоматически назначать антибиотики на две недели после успешного устранения источника инфекции?

- Потому что при адекватном контроле источника инфекции обычно достаточно короткого курса. Длительность зависит от клинической динамики и тяжести состояния.

- Отлично, золотце! Теорию знаешь. Вот сейчас и проверим, насколько хорошо твои знания работают за операционным столом. Идём.

В операционной Константина словно подменяют. Ни наглой улыбки, ни подколок. Только сосредоточенный взгляд и короткие, чёткие команды.

- Варвара, чуть левее. Не натягивай так сильно. Вот, хорошо.

Стараюсь не упустить ни одного его движения.

В брюшной полости обнаруживаем мутный выпот, затем находим перфоративное отверстие.

- Что видишь?

- Дефект на передней стенке луковицы двенадцатиперстной кишки. Около пяти миллиметров.

- Верно. Держи здесь.

Помогаю удерживать ткани, наблюдая за работой Кости. Как же ловко у него всё получается! Даже завидно немного.

И вдруг операционное поле начинает заполняться кровью.

- Аспиратор! - резко командует Константин.

Подвожу отсос. Но кровь прибывает, и я чувствую, как внутри всё холодеет.

- Давление?

- Сто десять на семьдесят. Пульс девяносто восемь, - докладывает анестезиолог.

- Варвара, держи здесь. Не смещай!

Стараюсь выполнить указание, но пальцы предательски дрожат. Инструмент чуть сдвигается.

- Не отпускай! - голос Кости становится жёстким.

Мгновенно исправляюсь.

Господи, только бы не навредить пациенту!

- Зажим.

Подаю инструмент. Костя находит кровоточащий сосуд, накладывает зажим и перевязывает его.

Несколько мучительно долгих секунд.

Я не свожу глаз с операционного поля.

- Гемостаз достигнут, - наконец произносит он.

Выдыхаю. Под маской по лицу катится капелька пота.

- Варвара, на меня посмотри.

Поднимаю глаза.

- Собралась?

- Да.

- Тогда работаем дальше.

Ни упрёков, ни лишних слов. Он уже снова сосредоточен на операции.

А я мысленно даю себе хорошего пинка.

Соберись, Соколова! Ты хирург!

Когда перфоративное отверстие ушито, а брюшная полость санирована, Константин неожиданно передаёт мне инструмент.

- Попробуешь выполнить следующий этап. Под моим контролем.

Смотрю на него с удивлением.

- После того, как я чуть всё не испортила?

- Ты ничего не испортила. Давай, Варя. Я же рядом.

Работаю осторожно, стараясь не торопиться.

- Чуть правее. Хорошо. Теперь аккуратнее.

Выполняю указания, чувствуя, как постепенно возвращается уверенность.

- Молодец, - наконец произносит Костя.

Всего одно слово, а у меня от радости чуть ли не крылья вырастают.

Когда операция заканчивается и пациента передают для послеоперационного наблюдения, я едва держусь на ногах.

Кажется, за эти пару часов постарела лет на десять.

- Ну что, золотце, как впечатления? - интересуется Константин, снимая шапочку.

- Думала, поседею прямо за операционным столом.

- Не переживай. Седина тебе пойдёт.

- Очень смешно. Я ведь действительно растерялась.

Он перестаёт улыбаться.

- На несколько секунд. Потом собралась и продолжила работать. Это главное.

- А если бы не смогла?

- Тогда я бы тебя заменил. Варя, мы отвечаем за жизнь человека, но ты ещё молодой хирург, поэтому и к операционному столу тебя и твоих коллег подпускают строго под наблюдением. Мы всегда готовы к любой вашей реакции.

Смотрю на него и неожиданно понимаю, что впервые за всё время нашего знакомства мне совершенно не хочется с ним спорить.

- Спасибо, Константин Геннадьевич.