В поместье меня встретили оба моих гримуара. Сарочка шуршала страницами от нетерпения и с порога напала на меня с вопросами:

– Ну шо там? Я уже начала грызть свою закладку! Вот мой дядя Моня, ну который всех неприятно удивил своим воскрешением, помнишь?

– Угу, – выдала я, снимая с себя шарф и плащ. Хотя если честно, то за полетом мысли Книжули я не успевала и не могла осознать, как именно дядя Моня применим к моей ситуации.

– Забудешь тут твоих родственников, – пробурчал Фоля, но на меня косился с любопытством и ожиданием.

– Так вот, он же изначально умер, когда узнал, шо Мавроди всех обдурил.

У меня аж голова пошла кругом от незнакомых имен и связанных с ними ассоциаций. Но моральных сил на выяснение деталей не было. Но Фоля со всем справлялся без меня!

– Дядя этому аферисту денег дал, что ли? – вопросил Фолиант, который был куда осведомленней меня.

– Оскорбляешь! – возмутилась она. – Дядя Моня запустил свою лотерею, только билетики внуки закончили отрисовывать, и бац! Такой скандал. Вот сердце дяди и не выдержало такой несправедливости – какой-то Мавроди смог сколотить состояние, а он не успел. К чему я? К тому, шо сердечные болезни это у нас семейное. Адель, если не хочешь побывать на моих похоронах, не тяни с новостями! У тебя получилось?

– Не нервничай, чернила моей души, – тут же приобнял возлюбленную темный гримуар.

Не стала сообщать, что Сарочке уже не светит инфаркт, как и вторые похороны, и послушно поведала всю нашу с мэром беседу.

Я уже сменила сапоги на домашние туфельки, и мы перебрались в гостиную.

– Собственно, ничего не поменялось, – подытожила я. – Я все так же не горю желанием выходить замуж, а лорд Ибисидский уже планирует свадьбу.

– Мне нравятся самоуверенные властные мужчины, – мечтательно заявила вдруг Сарочка. – Которые закидывают на плечо, рычат и тащат в храм венчаться. Так что мое мнение – мэр нам в мужья подходит, но пусть обязательно сменит имя. Или станет тоже Харвисом. В этом я непреклонна.

У меня от заявления Книжули глаза округлились. И рот приоткрылся – я просто сначала не нашла слов.

– Рот закрой, а то мухи залетят, – посоветовал Фоля.

Я поджала губы, несколько секунд в замешательстве разглядывала гримуары, а потом возмущенно выдохнула:

– Подожди, то есть ты поддерживаешь мэра?

– Нет. – Она махнула легкомысленно закладкой. – Я только сказала, что если убрать то, что у него вообще не геройское имя и принуждать к браку это не совсем хорошо, то я с ним полностью согласна. Присмотрись к нему, влиятельный, красивый – почему бы нет?

– Но я его не люблю! – У меня был железный аргумент.

– И что, Адель? Вот ты Рейчика своего любишь, он вроде тебя любит, но тащить он собирается тебя в постель, а не жениться, – включился в беседу Фолиант. – А тут у мужика определенные цели, он честно признался во всем. И детей хочет. Законнорожденных, между прочим! Для мужчин это куда ценнее признаний в любви, знаешь ли.

Пока я переваривала их слова и то, что мои гримуары выступили против меня, Сарочка внезапно взмахнула страничками и полетела куда-то.

Вернулась через минуту с письмом – причем распечатанным.

– Я же говорила, у меня высокий риск инфаркта, переживать вредно, – объяснилась она, заметив мой внимательный взгляд. – Я залезла в конверт только кончиком закладки! Лаор пишет.

Лаор? Я, если честно, уже испереживалась, ведь от него не было ни весточки эти несколько дней, но меня обнадеживало одно – тот ритуал должен был стать его билетом в свободную жизнь. И я предполагала, что он сейчас настолько счастлив, что пока не до всяких старых знакомых. К тому же я просто не знала, как с ним связаться.

Я тут же схватила конверт, вытащила плотный лист и вчиталась.

«Здравствуй, Адель. Прости, что не написал сразу. Обустраивался на новом месте.

Как ты? Надеюсь, не вляпалась в неприятности? Твой дядя с кузеном сбежали, я кое-что на них нарыл и отправил в орден инквизиции, поэтому они тебя больше не беспокоят.

Я всегда буду рад помочь тебе – звони по переговорщику в любое время суток».

Далее шел сплошной набор цифр – вероятно, номер его переговорного артефакта – и витиеватая размашистая подпись лорда Лаора Эрдана Ин-Куэба. И даже печать поставил!

Молодец, официальненько.

А я, к своему стыду, куда-то сунула мешочек с родовыми перстнями-печатками и совершенно о них забыла.

– Вот поганец, а? Не мог он перед своим романтичным исчезновением с алтаря сразу пару слов черкануть? – над правым ухом возмутилась Сара.

– А что романтичного в исчезновении жертвы с окровавленного алтаря? – это прогудел подруге Фолиант уже в мое левое ушко. – Жертва на алтаре должна только мучительно погибать, иначе этот темный ритуал – полное гуано!

– Тебе не понять, даже объяснять не буду, – махнула закладкой Книжуля.