Надо сказать, что разгневанная Оксана оказалась верна своему слову, и на следующий день её троюродный брат, открыв глаза после времени, приятно проведённого в парикмахерском кресле, увидел в зеркале какого-то явно незнакомого типа. У типа были затейливо выстрижены участки волос, а остальное оказалось разукрашено в невыносимо розовый цвет.

– Шшшшто ето? – прошептал он, потому что голос у него куда-то пропал и возвращаться не торопился.

– Это? А это моя награда за вчерашнюю подставу! Ах да, я вам соврала, когда вышла из дома Орлова и сказала, что ждать его жену больше не могу. На самом деле я её дождалась – она пришла!

– Ыыыы?

– Ты хочешь сказать, и что? А то, что мне сильно повезло уйти целой и невредимой, но твоей заслуги в этом нет никакой, то есть даже никакусенькой! Так что получи свою награду!

Оксана не стала рассказывать, что тётке она уже позвонила и всё поведала, так что возвращение домой у братца будет ещё какое фееричное! Правда, не рассказала она это не потому, что внезапно сильно поумнела, а потому, что не успела – троюродный родич, сипя что-то невнятное, рванул домой – смывать очень устойчивую и качественную краску.

Глава 10. Голова, мозгов не нажившая...

Голова болела просто неприлично – словно там работали пара бетономешалок, сошедший с ума камаз с испорченным глушителем и восемьдесят семь фанатичных мотоциклистов! Кроме того, время от времени внутри, кажется, что-то булькало и перетекало из уха в ухо.

Возникший перед носом Орлова стакан с мутноватым рассолом показался ему источником родниковой воды в пустыне!

– Так, а теперь вот это! – Вика протянула следующую спасительную составляющую – какую-то таблетку. – Пей-пей, такое мама отцу даёт, когда он после новогоднего корпоратива домой приходит.

Минут через десять исчез «междуушный водопровод», потом заглохли мотоциклы и камаз, последними сдались бетономешалки, и в голове Орлова наступила блаженная тишина!

– Счастье-то какое… – пробормотал он. – И что это было? Ничего не помню!

– Так-таки и ничего? – усмехнулась Вика.

– Не, кое-что я помню, конечно. Был в гостях у Витька́ – допраздновали его день рождения, там ещё Сашка был и Серёга – я тебя с ними на свадьбе знакомил. Витька начал демонстрировать коктейли, которые научился делать… Все пробовали, а мне он смешал штрафной шейкер, – медленно вспоминал Орлов. – Но я выпил-то всего пару бокалов! Вик, честное слово, не больше!

– Да что ты так переживаешь? – успокаивающе проговорила Вика. – Я тебе верю!

– А дальше… ничего не помню!

– А дальше, Орлов, началось самое интересное! – загадочным тоном произнесла Виктория. – Но что, я тебе не расскажу, пока ты хоть что-то не съешь!

– Да как-то мне не того…

– Понимаю, но никуда не деться – моё условие!

– Ладно-ладно… сейчас соберу себя воедино…

На это потребовалось некоторое время, но Вадим справился и даже позавтракал, а потом, уже добравшись до кофе, вопросительно уставился на жену.

– Так что было-то? Ты какая-то такая загадочная…

– Да просто получила приятную весточку, вот и загадочная, – улыбнулась Вика, выключая экран смартфона, на котором были фото невыносимо розовой шевелюры с выбритыми узорчиками, причём на висках были нейтральные зигзаги, а вот на затылке красовались милые ромашки и надпись «подставщик». Следующая партия фото запечатлела этого же типа, но очень понурившегося и с малость поблёкшей раскраской и сообщением, что он получил грандиозный скандал от матери, а потом вымыл голову девятнадцать раз…

Дальше в ход пошла краска для волос – видимо, у его мамы была в обиходе коричневая холодного оттенка. Подпись под фото гласила: «Это он ещё не видел надпись и рисуночки на затылке, а вот моя двоюродная тётка видела и хохотала до слёз».

Холодный коричневый на активно-розово-смывшийся ложился странно… словно на голову высыпали пепельницу, старательно втёрли в волосы, а потом сверху размазали клубничное мороженое.

Дальше шла аудиозапись, которую Вика слушала в наушниках:

– Да что ж это такое? – вопил несчастный. – Мам, я тебя умоляю, дай мне чёрную краску! Я знаю, что у тебя где-то была!

– Саш, ты бы лучше… – мать, даже оскорблённая поступком сына в лучших чувствах, всё равно остаётся матерью, особенно если недавно устроила ему заслуженную моральную взбучку и от души съездила по паршивцу мокрой тряпкой…

– Мам! Только не надо, я тебя прошу! Ты мне уже всё сказала, я услышал, больше ни за что и никогда! Только сейчас дай мне привести себя в порядок!

– Саш, ты пожалеешь, если меня не выслушаешь!

– МАМ! Дай краску, умоляю!

– Ну хорошо… только потом не говори, что я тебя не предупреждала!

– Предупреждала-предупреждала! Краааскууу!

Дальше шло фото Саши с шевелюрой в чёрном цвете… и… с жизнерадостными чёрными цветочками и буковками на затылке.