И самое яркое озарение заключалось в том, что я не могла быть причастна к убийству Гонника Даггана и его семьи. Если я была ребенком и человеком, значит, родилась уже после их гибели. Получается, я угодила в армию Бадзун-Гра совсем недавно. Может, пару лет назад…

Почему-то от мысли, что я не убивала Дагганов, стало легче. Похоже, история Баата была моей любимой сказкой в детстве, поэтому я так близко приняла ее к сердцу.

Поднявшись с кровати, я напрягала память, но никак не могла вспомнить свой дом и имя хозяина, приютившего нас.

– Идем? – Янни-пом-пом активно замахал руками, обрадовавшись, что я встала.

– Куда?

– Мама! – растянул он с искренним осуждением: мол, как я могла забыть про такую священную вещь.

– У меня нет времени, – холодно сказала я, проверяя, в порядке ли мои доспехи и портупея. – Нужно найти воришек, что украли мои вещи. Если не потороплюсь, мое добро продадут в какой-нибудь поганой таверне.

Я была уверена, что это не Бетисса. Когда ее соратник сбросил меня с утеса, ведьма не тронула мешочек золотых. Стало быть, богатства ей не нужны. Как и книги. Мои вещи украли обычные воры, орудующие в этом насквозь прогнившем городе. И я их найду. Переломаю им позвоночники. Не в назидание, нет, а просто так.

– У тебя украли вещи?! – неистово ужаснулся Янни, закрыв рот руками.

– Представь себе, – бросила я и кивнула ему, чтобы отошел от двери.

Он послушно отступил, даже не поняв, что мой кивок был угрозой.

Внутри вскипала неукротимая ярость, какой я прежде не чувствовала. Вместе с потерянным воспоминанием вернулось что-то еще. И оно решило все за меня.

Воров пойдет искать кнарк. Пусть все в этом городе узнают, кто пришел по их души.

– Это очень плохо! Это очень ужасно! – бормотал Янни, следуя за мной в какую-то пристройку – может, то была кухня. – Мама говорит, что воровать нельзя! Это плохо! Нельзя воровать!

– Твоя мама права, – сухо сказала я, пытаясь понять, как отсюда выйти.

– Но если твои вещи у Аркина, то нужно просто попросить, и он отдаст! Он мне всегда отдает! Гадкие воришки часто шутят и крадут мои вещи, но Аркин всегда возвращает их. Он хороший! Он меня ценит и уважает!

Остановившись у грязного окна, через которое можно вылезти, я повернулась к детине.

– Кто такой Аркин?

Уже задав этот вопрос, я поняла, что Янни-пом-пом не сможет ответить. Слишком взрослый вопрос ему явно не по силам, и бегающие в негодовании глазки тому подтверждение.

– Почему ты решил, что мои вещи у этого Аркина? – не собиралась сдаваться я.

– Все вещи, что пропадают, у Аркина! Я знаю!

– Он вор?

– Нет! – Янни чуть сознание не потерял, а изо рта брызнули слюни. – Аркин хороший! И он всегда добр ко мне.

– Понятно, – коротко заключила я.

Аркин – вор. Это ясно как день. Причем он – главарь. У него своя сеть ловких воришек, которые тащат награбленное в общак. А это значит, что ему нужно место, где он чаще всего обитает, защищая прикарманенные богатства. Этот Аркин неплохо устроился. И пора наведаться к нему в гости.

– Янни? – позвала я верзилу, разглядывающего сковородку.

– Янни-пом-пом! – обиженно исправил он.

– Янни-пом-пом, ты поможешь мне? Отведешь меня к Аркину?

Тупенькие глаза засияли, забегали кругом. Идиот захлопал в ладоши и ребячески улыбнулся. Но потом вдруг вспомнил:

– Разбудим маму? Я должен сказать ей, что буду помогать красивой Митре с красивыми глазами! Чтоб мама не волновалась, надо ей сказать!

Чем раньше отделаюсь от этой проблемы, тем быстрее отправлюсь на поиски Аркина и всех моих вещей. Убивать слабоумного не хотелось, но и объяснять насущные вещи ему без толку, поэтому я кивнула и сказала:

– Веди к маме, Янни-пом-пом.

Он запрыгал в три раза сильнее, и пол предупреждающе затрещал. Чтобы не наделать дыр и в этой комнате, я подтолкнула Янни вперед.

Не переставая махать рукой, он повел меня вверх по лестнице. В такую же маленькую комнату, в которой уложил меня, когда вытащил с улицы.

Поднимаясь по ступеням, я догадывалась, чего ожидать. Мать слабоумного либо пьяна вдрызг, либо мертва. И все же маленькая девочка Митра, сидевшая под столом в желтом платьице, надеялась на первый вариант. И если эта женщина пьяна, я растолкаю ее с одной попытки.

Надежда развеялась, стоило здоровяку открыть дверь. Я поняла, чем воняло внизу. Это было трупное разложение. И мерзкое жужжание тысячи мух засвербело в ушах.

Я зажала нос рукавом и мельком заглянула внутрь. Даже кнарку стало не по себе. Единственное окно было забито досками, и через них в комнату падали лишь три лучика света – но их было достаточно, чтобы разглядеть кровать, которая начала гнить вместе с влажным трупом. Если бы я не знала, что это женщина, то под роем кишащих мух даже не поняла бы, кому принадлежат останки.

Кашляя, я закрыла дверь и повернулась к улыбающемуся «ребенку».