По моей спине пробегает неприятная дрожь, и я впиваюсь ногтями в ладони.

У меня покалывает глаза, но я не позволю ему увидеть, как плачу. — Что-нибудь еще?

— Нет. Отдохни. Ты встретишься с остальными сотрудниками завтра за завтраком.

— Отлично.

Когда за ним щелкает замок двери, я опускаюсь на пол и прижимаю ладони к глазам.

Не плачь. Не плачь. День за днем.

Но без моего телефона нет выхода для бурлящей внутри гадости. Нет ничего, что помогло бы мне пережить ночь.

Я опускаю ладони на пол и оглядываюсь. Все незнакомо, и в углах комнаты мелькают тени. Холодок пробегает по моим рукам, хотя все окна закрыты. Напрягая уши, я пытаюсь услышать Джорджио по ту сторону стены, но, кроме парочки глухих шагов, ничего не слышно.

Это небольшое облегчение. Последнее, что я хочу услышать сегодня, это его воссоединение с Софией.

В конце концов я поднимаюсь с деревянного пола и тащусь в ванную. У раковины я брызгаю на лицо водой и стираю остатки макияжа мокрым полотенцем. Это все, на что у меня хватит сил сегодня вечером. Моей четырехступенчатой процедуре ухода за кожей придется подождать до лучших времен.

Я надеваю пижаму, заползаю в постель и выключаю свет.

Замок молчит.

Спать в незнакомой постели — это все равно, что надевать случайную перчатку и надеяться, что она подойдет. Я двигаюсь, пока не нахожу удобное положение, и натягиваю одеяло до подбородка, вдыхая аромат чистого белья. София заправила мне постель этим утром?

В голове возникает образ стройной, красивой, темноволосой женщины в сексуальной униформе горничной.

Фу.Останови это. У меня и так хватает вещей, которыми я себя истязаю.

Я отталкиваю образ и позволяю своему телу расслабиться на матрасе.

Потом я слышу скрип пола.

Звук заставляет меня сесть. Оно близко, как будто исходит откуда-то из моей комнаты, и я оглядываюсь, мои глаза уже привыкли к темноте.

Все неподвижно, кроме теней. Они порхают по стенам, покачиваясь и извиваясь, и чем дольше я смотрю на них, тем больше начинаю видеть.

Волки гоняются по лесу за маленькой блеющей овцой. Старый дом с дверью, которая качается на петлях, пока кто-нибудь не закроет ее рывком. Девушка на коленях, плачет спиной ко мне, пока не поворачивает голову и не показывает мне свое лицо — пуля между бровями.

Я втягиваю воздух и зажмуриваюсь.

Имоджен.

Ледяная рука обвивает мое сердце. Она не хотела ехать в Нью-Йорк. Я заставила ее поехать, а потом сказала мужчинам, которые нас забрали, кто она такая, потому что я была слишком глупа, чтобы держать рот на замке. Все могло бы сложиться иначе, если бы я была немного умнее.

Или чуть смелее.

И когда Лазаро пришел во второй раз, я могла попытаться отбиться от него, вместо того чтобы ждать, пока Вэл снова меня спасет. Его рука была у моего рта. Почему я не укусила его? Почему я ничего не делала, кроме как плакала, как жалкая неудачница?

Рыдание застревает у меня в горле, и я зажимаю рот рукой. Я не хочу, чтобы Джорджио меня услышал. Я не хочу, чтобы он ворвался сюда и обременял меня своими встревоженными глазами.

По привычке лезу под подушку в поисках телефона, но его там нет. Ничто меня не успокаивает, ничто не отвлекает от моих мыслей.

Натянув одеяло до самого носа, я говорю себе спать, даже когда комната продолжает скрипеть, а вокруг меня танцуют тени.

ГЛАВА 5

МАРТИНА

Кто-то царапает стену.

Мое сознание цепляется за звук, словно это наживка на конце лески, и я просыпаюсь.

Мои глаза распахиваются. Комната наполнена ярким солнечным светом.

Осознание того, что я пережила эту ночь, наполняет меня облегчением. Боже, я не была уверена, что выживу. Мне приходилось заставлять себя дышать сквозь приступы ужаса и непреодолимой вины. Не знаю, во сколько мне наконец удалось уснуть, но, должно быть, было поздно. Я не чувствую себя хорошо отдохнувшей.

Кровать издает низкий скрип, когда я вылезаю из нее. Вид из окна не впечатлил меня прошлой ночью, когда все было в основном окутано тьмой, а сейчас он заставляет меня задыхаться. По ту сторону стекла над холмами раскинулся густой величественный лес.

Дальнейшее царапанье возвращает мое внимание к комнате. Чтоэто? Я думала, что это мог быть остаток сна, но теперь я проснулась.

Я следую за звуком. Он доносится с другой стороны двери Джорджио.

Перемещая вес между ног, я обдумываю, что мне делать. Звук странный, безусловно, заслуживает исследования, но, чтобы исследовать его, мне нужно войти в комнату Джорджио.

Блестящая дверная ручка насмехается надо мной.

Во всяком случае, наш вчерашний разговор показал его явное неуважение к моей частной жизни. Эти спальные места возмутительны. А что за комментарий про камеру?

Я бросаю взгляд на свою шелковую пижаму. Черные шорты и свободная майка. Я никогда не спала голой за всю свою жизнь.

А он?