Сабина посмотрела на Снейдера и по выражению его лица поняла, что в этот момент он думал то же самое, что и она. «Убийца – не инсайдер из посольства, а визитер». Снейдер снова повернулся к Цофии.

– Спасибо за вашу помощь, – сказал он. – Сегодня ночью вы будете отлично спать, вам будут сниться приятные сны, и вы больше не станете думать о том, что произошло в посольстве… Теперь можете открыть глаза.

Цофия помедлила несколько секунд, затем потерла глаза и удивленно посмотрела на Сабину, которая сидела рядом с ней.

– Спасибо, – улыбнулась Сабина. – Вы были великолепны.

Глава 22

После того как Цофия Фогель уехала на такси обратно в отель, они просидели в кабинете Даниэля Экесона до половины четвертого.

– С моей точки зрения, у нас есть двое подозреваемых, – резюмировал Снейдер. – Женщина, которая играла старушку с мешком монет, и мужчина в латексных перчатках, который в суматохе пронес орудие преступления мимо сканера и, вероятно, совершил им убийства.

– Но у нас нет ни пригодной видеозаписи этих персон, ни отметок в журнале посетителей, – добавил Экесон.

– Только неудачный кадр с дорожной камеры, когда они выходили из здания в одежде посла и начальника службы безопасности, – дополнила Сабина.

Снейдер наклонился к Гульбрандсену.

– Нам нужен фоторобот обоих, хотя с женщиной будет проще, потому что она разговаривала с охранниками. Как только мы получим изображение, мы пропустим его через базы данных Европола. Если мы поймаем ее, то доберемся и до него.

Гульбрандсен задумчиво потер щетину на подбородке и наконец кивнул:

– Хорошо.

– И какие бы результаты поиска вы ни получили, – сказал Снейдер, – я хочу быть проинформирован о них немедленно. Не важно, в какое время, хоть в три часа ночи.

– Мы остановились в отеле «Рагнар Лодброк». Номера с триста первого по триста третий, – добавила Кора.

Гульбрандсен с вытянувшимся лицом уставился на нее: видимо, он ни разу не планировал работать до трех часов ночи.

– Я посмотрю, что можно сделать.

В дверь постучали, и молодая женщина в красном платье просунула голову в кабинет.

– Господин Экесон, техник закончил работу, сейф открыт.

Снейдер вскочил.

– У нас прогресс.

– Какой сейф? – Гульбрандсен в замешательстве огляделся.

– Тот, что за картинной рамой, с которой вы и ваши люди сняли отпечатки пальцев, – объяснил Снейдер и вышел из кабинета, после чего все встали и последовали за ним.

Плотно сгрудившись перед сейфом, они уставились в отверстие. Сейф состоял из двух отделений и имел глубину не более пятнадцати сантиметров, чего было как раз достаточно, чтобы спрятать его в стене этого исторического здания.

– Какая была комбинация? – спросил Снейдер норвежского техника, который, правда, не понимал ни слова по-немецки.

Кора перевела вопрос, а затем ответ.

– Семь, ноль, девять, восемь, четыре.

– Это номер машины Катарины, – удивленно заметил Экесон.

«Люди стараются облегчить себе запоминание вещей», – подумала Сабина, вытащила из рюкзака свежие латексные перчатки, надела их и достала содержимое из сейфа – толстый неподписанный конверт и старый мобильный телефон для пенсионеров с большими кнопками и маленьким дисплеем. Похожий был у ее отца, на карту которого он дважды в год вносил по десять евро.

Сабина попыталась включить телефон, но безуспешно.

– Он заблокирован, без айтишника не обойтись.

Будь Марк здесь, он бы за считаные минуты разблокировал его с помощью соответствующей программы на своем ноутбуке. Она положила телефон на стол и открыла конверт. Внутри было несколько фотографий, которые она разложила на столе перед ними.

Не успев до конца понять, что изображено на фотографиях, она услышала, как Экесон смущенно сглотнул. Сабина повернула одну из фотографий к себе.

– Это Катарина фон Тун?

– Да, – прохрипел Экесон, – по всей видимости, ей тут тридцать, максимум тридцать пять.

Сабина подсчитала.

– Тогда фотографиям около двадцати лет.

По крайней мере, они выглядели заметно пожелтевшими. С другой стороны, было мало подсказок, указывающих на год съемки, – по крайней мере, что касалось одежды или аксессуаров. Катарина фон Тун была полностью обнажена, лежала в постели с бокалом шампанского и улыбалась в камеру. На одних фото одна, на других рядом с девочкой лет двенадцати, тоже обнаженной. На остальных фотографиях она тоже была запечатлена с разными несовершеннолетними девочками.

– Очевидно, она была лесбиянкой с педофильскими наклонностями, – заключила Сабина и взглянула на Экесона. – Вы об этом знали?

– Я? – Он ошарашенно смотрел на снимки. – О таком я даже не догадывался…

– Но это многое объясняет, верно? – спросила Сабина. – Она вам нравилась, не так ли? Однако она отказала вам.

Экесон сглотнул.