В роли телохранителя семьи Клавдий Мамонтов должен был отправиться в Питер вместе со всеми. Но случился форс-мажор: снова вырубилась охранная сигнализация дома на озере и сломался домофон въездных ворот. Клавдий остался, вызвал ремонтников из фирмы, надеясь управиться за два дня и полететь в Питер на самолете. Но скоро лишь сказка сказывается, а дело забуксовало. Потребовался новый силовой кабель к забору и воротам, для него следовало выкопать длинную траншею. Отчаявшись отыскать надежных работяг, Клавдий взялся за канаву сам. Его раненая рука еще плохо ему повиновалась, но он счел «землеройство» силовой гимнастикой и, раздевшись до пояса, вкалывал под палящим солнцем.

Из Санкт-Петербурга лавиной шли селфи и фотографии. Корреспонденцию слала Клавдию семидесятилетняя гувернантка Вера Павловна. Их с Машей покорила обстановка роскоши, в коей они все очутились будто по волшебству. Макар снял в «Гранд Отель Европа» люкс-апартаменты «Империал». Он первое время в Питере честно держался, пил по случаю летней жары лишь мятный джулеп, набивая в стакан много льда и мяты (сахар он игнорировал), добавляя бурбона всего на два пальца.

Клавдий день-деньской рыл траншею для кабеля и мучился угрызениями совести: он ведь не исполнял свои прямые обязанности бодигарда по защите детей Макара в путешествии. А еще он меланхолично размышлял о социальной пропасти, в сущности, разделявшей его и Макара, наемного охранника и босса, несмотря на всю их крепкую мужскую дружбу. Люкс «Империал» кричал об этой социальной пропасти…

Думал Клавдий, перелопачивая землю, останавливаясь из-за боли в раненой руке, и еще об одной вещи. О событии, предшествовавшем вояжу Макара в Питер и впоследствии странным, причудливым образом тесно, нерасторжимо вплетенном в общую канву трагических, кровавых происшествий, начавшихся в заброшенном железнодорожном тупике у станции Бронницы.

Дело-то вначале не предвещало ничего плохого. Наоборот – удачу. За неделю до поездки в Питер Макар предложил Клавдию поучаствовать в сделке по серому импорту элитных авто. Мол, вложимся в доставку штучных люксовых машин: пара британцев – «Макларен», «Астон Мартин», пара «Феррари» и «Роллс-Ройс».

– Я инвестирую три четверти средств в доставку, – пояснил он. – Ты отстегиваешь свои зарплаты за месяцы работы у меня и прежние накопления, если не жаль. Третий участник – дилер, организатор схемы. У него есть заказчики – покупатели. Мы с тобой, Клава, утраиваем вложенное, когда дилер загонит здесь «Макларены» и «Феррари». Но существует крупный риск: страховки груза нет, авто могут и не доехать до границы, сгинуть. Тогда мы теряем все.

– Тебе финансы потерять на страшно, а я… Я, пожалуй, рискну. Не было ни гроша, да вдруг алтын. – Клавдий принял вызов не из алчности. Из чисто мужской бравады. – Забашляю я вашу авантюру с тачками. Это в Кембридже тебя подобным аферам выучили?

– Бизнесу, сделкам на факультетах «кэма» всегда уделялось пристальное внимание. Оценивались и убытки, и маржа, и перспективы, – скромно ответил Макар. – Не переживай. Дилер проверенный. У них с братом автофирма. Ее услугами пользовался еще отец. Они ему классный представительский «мерс» подобрали когда-то.

На следующий день они отправились к дилеру на переговоры. Беседовал с ним Макар. Клавдий, вложив в сомнительную и рискованную доставку машин через границу почти все свои невеликие сбережения, покинув автосалон, моментально о дилере позабыл. Вежливый, неприметный деляга возрастом под пятьдесят в брендовом, но поношенном синем костюме. Больше запомнилась его собачка – йоркширский терьер, сновавший по офису, тявкающий из-под стола. Дилер, помнится, звал собачонку Лучик.

Комбинация с люксовыми авто сулила доход, однако не быстрый. Она вообще могла закончиться крахом. Но проигрыша Клавдий не страшился: пролетариату нечего терять, кроме своих цепей. Он подозревал: вовлекая его в сделку, Макар пытался ненавязчиво и тактично поправить его незавидное, в общем-то. финансовое положение. Зарплата бодигарда была очень высокой, но Клавдий работал у Макара всего-то с мая месяца, а его прежняя служба в полиции вообще не давала возможности хоть что-то накопить на будущее. Последние сбережения Клавдий потратил на лечение после ранения. Еще хорошо, что ему в клинике с операциями весьма щедро и бескорыстно помог с деньгами Макар.

А тот к концу вояжа в Питер сорвался в штопор. Мятный джулеп ему осточертел. Гувернантка Вера Павловна однажды вечером позвонила Клавдию в великой тревоге:

– Клавдий… Клава, у нас проблемы! Он опять… ну, вы понимаете… Не удержался. Ночь не ночевал. Сейчас прислал мне сообщение: не волнуйтесь, я в порядке. Клава, он где-то пьет!

Пару звонков Клавдия Макар проигнорировал. Снял трубку лишь на третий, еле ворочал языком, фоном – громкие женские голоса и заливистый смех.

– Клава, отстань! Девчонок я встретил – отпад. Одна из Выборга, вторая… фиг ее знает откуда… Туристки у Исакия. Вторая вроде даже паломница. Но отвязная и требует исключительно просекко. И вообще, мы после… после… послезавтра возвращаемся.