Везде царил беспорядок. Кровать была смята до бесконечности, а одежда беспорядочно разбросана по полу.

Раздался звук когтей кошки, царапающей дверь. Неизвестно, какой «предшественник» был привлечён ожесточённой битвой только что.

Цзи Юйши безо всякого стыда растянулся на плече Сун Цинланя. Он не хотел двигаться.

— Хочу поменять простыни.

— Тебе не нравится даже твоя собственная?

— Да, тут есть и твоя.

Сун Цинлань засмеялся:

— В таком случае, похоже, ты не настолько уж и против меня.

Он взял халат Цзи Юйши и помог сначала вытереться ему, чтобы этот человек, любящий чистоту, почувствовал себя немного лучше. Затем он сказал:

— Иди, умойся. Я поменяю простыни.

***

Цзи Юйши не только вымыл руки, но и ещё раз принял душ. Посмотрев в зеркало, он увидел, что на его теле появились какие-то следы. Вероятно, их оставил Сун Цинлань, когда плохо контролировал свою силу. У этих двоих не было опыта, и они явно ещё не прошли весь путь до финала, но, когда закончили, всё выглядело довольно эротично и чувственно, как если бы они действительно сделали всё, что могли.

На самом деле помогать друг другу было пустяком. Цзи Юйши изначально думал, что могло бы случиться больше.

Но он должен был признать, что сдержанность Сун Цинланя придала этим отношениям идеальное развитие.

Всё было в самый раз.

Тот, кто царапал дверь, оказался Сяохэем. Это был самый трусливый из котов. Когда Цзи Юйши вышел из ванной, тот мяукнул, как будто его обидели.

Юноша взял его на руки, погладил и накормил закусками, принесёнными Сун Цинланем, а затем вернулся в комнату.

В комнате стоял сильный запах. После того, как Сун Цинлань сменил простыни, он открыл окно, но в комнате всё ещё ощущался слабый запах, несмотря на проветривание.

Увидев, что он входит, Сун Цинлань позволил ему сесть, а затем естественно взялся за сушку его волос полотенцем.

— Сколько лет ты прожил в одиночестве? — спросил Сун Цинлань.

Мужчина уже вымыл руки и нашёл пляжные шорты Цзи Юйши, чтобы надеть их — это были те, которые он надевал на пляж, когда ему было семнадцать, те, которые Сун Цинлань видел, как он носил их на станции пересылки. Дело было не в том, что он не мог надеть какую-нибудь одежду. Цзи Минъюэ был достаточно крупным, и у Цзи Юйши была его одежда, но Сун Цинлань не хотел её носить.

— Через два месяца будет восемь лет. Я переехал после окончания школы.

Эти двое уже говорили о делах Цзи Юйши раньше, но они только коснулись этого. Сун Цинлань не имел возможности спрашивать об этом больше, а теперь, когда у него появилась такая возможность, он хотел у о Цзи Юйши всё.

У Цзи Юйши было мало друзей, и он также редко упоминал свою семью.

Даже там, где он жил, его сопровождали только три кошки. Вспомнив, что тот приехал в город Цзян один, Сун Цинлань почувствовал себя очень неуютно внутри и даже немного огорчился за Цзи Юйши в то время.

Услышав этот ответ, Сун Цинлань остановился.

— Почему?

Он подумал о возможности и спросил:

— Разве приёмная семья тебе не нравилась? Или ты не смог к ней привыкнуть?

— Не то. Они очень хорошо ко мне относятся, — Цзи Юйши схватил его за запястье и заставил сесть. — Я переехал, потому что хотел тайно присоединиться к Тяньцюн за спиной моей семьи.

За ухом Цзи Юйши виднелась красная отметина. Он, вероятно, не заметил этого сам, но с точки зрения Сун Цинланя было видно очень хорошо. От вида этого холодного и отстранённого человека со свежим следом поцелуя на бледной коже у Сун Цинланя пересохло в горле.

— Тайно присоединиться к Тяньцюн? — Сун Цинлань продолжал сидя сушить волосы Цзи Юйши.

Цзи Юйши согласно ответил. Он объяснил ему причину:

— Мой учитель, который также является моим приёмным отцом, а также моя приёмная мать против того, чтобы меня вовлекали в работу, связанную со «временем», и даже мои университетские специальности не могут иметь родства, поэтому они, естественно, будут против моего присоединения к Тяньцюн. Я воспользовался предлогом переезда, чтобы иметь больше тишины и покоя, и в то же время намеренно записался на большее количество специальностей, чтобы притвориться занятым, но на самом деле я всё время готовился присоединиться к Тяньцюн. Когда меня прикрыл Цзи Минъюэ, всё прошло хорошо.

Похоже, Цзи Юйши очень хорошо умеет лгать. За исключением Сун Цинланя, все остальные, вероятно, были бы обмануты его внешностью и, таким образом, одурачены им.

Сун Цинлань нахмурился.

— Почему они не хотели, чтобы ты участвовал в работе, связанной со «временем»?

Цзи Юйши на мгновение замолчал. Затем он поднял голову и сказал Сун Цинланю:

— В детстве у меня был период когнитивной дисфункции.

Движения Сун Цинланя полностью прекратились.

Цзи Юйши не говорил с пессимизмом, а просто говорил о фактах как сторонний наблюдатель: