Сун Цинлань опустил голову и снова поцеловал его. Поцелуй на этот раз был намного дольше, чем предыдущий, что позволило ему ясно почувствовать изменения в теле Сун Цинланя.

Когда всё закончилось, Сун Цинлань сказал:

— Как насчёт того, чтобы считать этот поцелуй нашим первым поцелуем? Думаю, в этот раз я выступил лучше.

Сердце Цзи Юйши всё ещё бешено колотилось.

— Почему?

— В первый раз я причинил тебе боль, — Сун Цинлань честно сказал: — Это всё потому, что у меня нет опыта.

В этой строке было слишком много двусмысленностей. Как ни крути, это было неловко.

Цзи Юйши не стал напоминать Капитану Сун, который до мозга костей всё ещё являлся стальным натуралом. Он просто спросил:

— Разве у тебя не было «первой любви»?

Подразумевалось: как ты мог никогда не целоваться, если у тебя была первая любовь?

— Разве моя первая любовь не к тебе? — Сун Цинлань сказал: — Эта группа ублюдков уже рассказала тебе всё обо мне. Какая первая любовь могла у меня быть?

Сун Цинлань, единственный девственник в Седьмом отряде.

Одинок с рождения, двадцать шесть лет.

Прекрасные глаза Цзи Юйши смотрели на него, когда он указал:

— Твоя «первая любовь» в городе Нин. Ту, кого звали ХаньХань, она плакала, когда ты уходил, и очень хорошо выглядела.

Губы Сун Цинланя приподнялись. Глаза мужчины слегка изогнулись, и из его груди раздался глубокий смех. Это немного раздражало Цзи Юйши. Он не понимал, что рассмешило Сун Цинланя.

Когда Сун Цинлань достаточно рассмеялся, он остановился и сказал:

— Советник Цзи, ты такой милый каждый раз, когда затаил обиду. Ты хоть помнишь, что я тогда сказал?

Цзи Юйши, которого назвали милым: «………»

Сун Цинлань защищался:

— Разве это не слишком несправедливо? Как можно считать происходившее в детском саду?

Цзи Юйши отвернулся.

— Ты сказал, что найдёшь её, когда у тебя будет возможность. Теперь ты забираешь свои слова?

— Признаюсь, я сделал это только для того, чтобы показать своё обаяние и позволить тебе больше смотреть на меня, — Сун Цинлань заставил его лицо повернуться. — Осмелюсь ли я найти её? В тот момент, когда я не вижу, ты сразу убегаешь. У меня даже не хватает времени, чтобы присматривать за тобой.

То, что должно было произойти, рано или поздно всё равно придёт.

Цзи Юйши знал, что Сун Цинлань будет ждать, чтобы поговорить об этом по прошествии суток.

Свидания были свиданиями, но счета, которые нужно было уладить, всё ещё нужно было уладить. Время, которое ему дали, было как раз для того, чтобы подготовиться.

Он не говорил. Он также не знал, с чего начать.

Сун Цинлань сохранил своё нежное выражение лица, но стал более суровым. Тяжёлые эмоции в его тёмных глазах заставили Цзи Юйши не осмеливаться смотреть ему прямо в глаза.

— Ты сказал, что изначально не планировал возвращаться.

Ситуация вернулась к тому моменту, когда Цзи Юйши отправился в 1439 год.

За прошедший день гнев Сун Цинлань нисколько не уменьшился. Пока он думал о мыслях Цзи Юйши в то время, то не мог не чувствовать леденящий кровь страх.

Сун Цинлань решительно хотел свести счёты. Он мрачно спросил:

— Что ты изначально планировал делать? Глупо пытаться изменить прошлое или стать предателем?

Когда каждое слово попало в нужную точку, Цзи Юйши не мог не захотеть защитить себя:

— Я…

— Что означает «хасоламу»? — Сун Цинлань прервал его.

Цзи Юйши тут же замер. Румянец, который ещё не полностью исчез с его лица, вернулся. Он показал недоверчивый взгляд, как будто его кто-то видел насквозь.

Прежде чем он смог заговорить, Сун Цинлань точно обвинил:

— Думал, что я не пойму, и осмелился признаться мне перед таким количеством людей? Советник Цзи, ты довольно смел. Ты думал, что не хочешь сожалеть, так как не планировал возвращаться?

Цзи Юйши: «……»

— Позволь мне сказать тебе, что ты ошибался, — Сун Цинлань внимательно посмотрел на его лицо. — Если бы ты не вернулся, то никогда бы не узнал, что я уже давно влюбился в тебя.

Хасоламу.

Ты мне нравишься.

Расплывчатое признание Цзи Юйши уже успел увидеть Сун Цинлань. Фактически, весь отряд знал. После того, как Цзи Юйши вернулся, никто не спрашивал его об этом, и они также не высмеивали его, потому что Сун Цинлань уже взял всё под свой контроль и признался ему на глазах у всех.

Сун Цинлань хотел, чтобы все знали: Цзи Юйши изначально был объектом его страстных поисков.

Его сердце наполнилось теплом. Цзи Юйши сказал:

— Я думал, тебе никогда не понравится тот же пол.

Так что он никогда не питал никакой надежды.

И решил уйти.

Видя, что он ведет себя более честно, гнев Сун Цинланя утих. Он спросил:

— Если мне не нравятся люди одного пола, что ты собирался делать после возвращения? Продолжать ладить со мной, используя статус друга, или вернуться в город Нин и больше никогда меня не видеть?