Невозможно увидеть насквозь, невозможно стать ближе и, кроме того, невозможно контролировать. Цзи Юйши может казаться безобидным внешне, но на самом деле, он был крайне непредсказуем.

Он никогда по-настоящему не ослаблял свою бдительность вокруг кого-либо или чего-либо, и при этом он никогда не формировал настоящую связь или привязанность с кем-либо или чем-либо. Как он и сказал Сун Цинланю, он присоединился к Тяньцюн в качестве записывающего устройства исключительно из-за своего желания вернуться в тот роковой день.

Он никогда не обещал Сун Цинланю, что будет ждать его. Потому что независимо от того, сколько задач уровня B он выполнил, он не был уверен, сможет ли он просто стоять и смотреть, когда вернётся в тот день.

Поэтому он сказал: «…Я не знаю, где буду тогда».

Чем больше он думал об этом, тем злее становился Сун Цинлань. От сильного гнева у него разбухли мозги, но по какой-то причине он почувствовал холод на спине, а его грудь ощущалась так, как будто её часть была выкопана. Так больно и трудно дышать.

Он вошёл в кабинет начальника и с громким хлопком распахнул дверь.

Шеф Ван, которая всё ещё разговаривала по телефону, была ошеломлена этим громким звуком. Она подняла глаза и спросила:

— Почему ты внезапно ворвался?

Неизвестно, сколько раз он слышал этот обвинительный и беспомощный тон. Сун Цинлань даже не потрудился извиниться.

— Шеф Ван, — Сун Цинлань положил обе руки на стол. — Я хочу подать заявку на путешествие во времени и пространстве!

Шеф Ван сказала собеседнику по другую сторону телефона:

— Подождите секунду, — затем она нажала кнопку «Без звука» и спросила: — Ты только что вернулся. О чём ты?

Сун Цинлань явно не выглядел так, как будто пришёл подать заявку, вместо этого казалось, будто он здесь, чтобы разрушить это место. Как если бы шеф Ван отказала бы ему, то он прибегнул бы к силе.

В последний раз шеф Ван видела Сун Цинланя таким, когда он впервые покинул спецназ. В то время он всё ещё был упрям как бык, и от всего его существа исходила аура головореза, что позволяло забыть о его красивой внешности.

— Координата времени — 6 апреля 1439 года, — сказал Сун Цинлань. — Я хотел бы получить свою награду, или вы даже можете использовать мои очки. Если я сейчас не пойду, боюсь, что Цзи Юйши сделает что-то не так. Вы должны знать, он…

Шеф Ван прервала его:

— Я как раз собиралась тебе сказать. Сяо Цзи вернулся!

Сун Цинлань был потрясён. Он подумал, что неправильно услышал.

— Я говорила тебе не относиться к другим так предвзято. Почему ты не можешь изменить эту часть себя?! — когда шеф Ван пробормотала эту жалобу, то повернулась и включила голографическую проекцию. — Видишь? Он только что вернулся. В настоящее время он проходит обследование.

Проекция была из третьего командного пункта. На трансмиссионной платформе тихо стояла единственная капсула.

Перед платформой стоял мужчина в знакомой чёрной боевой форме. Фигура была высокой и стройной, а в его бледном лице сквозила холодность. Его окружали пять-шесть сотрудников, и он вытянул руки, чтобы они могли лучше изучить его физическое состояние.

***

Цзи Юйши вернулся примерно через четыре-пять часов после остальных шести членов Седьмого отряда.

Система обнаружила, что его капсула переместилась в другое время и пространство, поэтому он не был отправлен обратно на тренировочную площадку, как другие, после выполнения необходимых процедур, а вместо этого был отправлен к Инспекторам, как и капитан Сун Цинлань.

Альянс управления временем всегда очень строго подходил к этим вопросам. Даже малейшее изменение может привести к хаосу во времени и пространстве.

Инспектор около часа болтал с Цзи Юйши. Никто не знал, о чём они говорили.

Когда Цзи Юйши покинул офис, ему было разрешено вернуться на тренировочную площадку Седьмого отряда и вместе с остальными дожидаться их психологической оценки.

После того, как его отвели обратно, то как только он открыл дверь на тренировочную площадку, его окружили взволнованные товарищи по команде.

— Советник Цзи!

— Советник Цзи, ты напугал меня до смерти!

— Куда ты ушёл?

— Наконец-то ты вернулся!!

Услышав эти слова, в которых содержалось некоторое обвинение, но, в основном, беспокойство, уши Цзи Юйши не могли не вспыхнуть.

Он знал, что его своенравие заставит его товарищей по команде волноваться, и он также никогда не умел справляться с подобными ситуациями, но беспокойство товарищей сильно согрело его сердце. Это чувство того, что о нём заботятся и ценят, было для него дороже, чем он когда-либо мог себе представить.

— Проклятие! — выругался Тан Лэ. — Мы все согласились вернуться, но ты внезапно ушёл и исчез!!

Дуань Вэнь обругал угнавшую их систему:

— Это проклятый Тяньцюн? Он заставил тебя выполнить ещё одну миссию?

Тан Ци и Чжоу Минсюань, стоявшие немного дальше, также сказали:

— Хорошо-хорошо. С возвращением Советника Цзи наша команда вновь укомплектована.