Я проговорила всё это механически, как будто и не о своем ребенке. Мне до сих пор не верилось, что вместо того, чтобы дурачиться и слушать продолжение Гарри Поттера, я стою посреди больницы и пересказываю всё, что услышала от врачей.

Костя еще крепче обнял меня, погладил по волосам. В бездушном медицинском пространстве они были единственным ярким пятном. Горели шафраном в стекле закрытого аптечного киоска.

– Мне жаль, Рыжик…

Он сто лет так меня не называл. Я уже и забыла.

– Кто он? – спросила я, заглянув в глаза.

Вцепилась в лацканы пальто, смотрела в упор, читая на лице смятение.

– Ты о чем? – переспросил Костя.

– Водитель. Который сбил Аню. Он в полиции? Его задержали?

Костя отвел глаза, осторожно убрал мои руки и сжал за запястья.

– Маш… - тихо сказал он. – Аня попала под мою машину.

Большое спасибо всем, кто присоединился к этой истории. Нашей героине придется непросто, но она справится, обещаю!

Глава 4

Отчаяние

Маша

Несколько секунд я непонимающе смотрела ему в лицо. Потом, кажется, улыбнулась, успев подумать, что муж от стресса глупо шутит. Но спустя мгновение мозг буквально взорвался от осознания того, что я услышала.

Это Костя сбил нашу дочь. Это он подверг ее смертельной опасности. Это Костя уложил мою дочь на операционный стол и уничтожил ее мечту – стать ученицей Академии балета.

– Как ты мог? Как ты мог ее не заметить?! – кричала я.

Била его кулаками, куда придется, пинала, оставляя грязные следы на брюках. Костя стоял, пошатываясь, не пытаясь уклониться. Я согнулась пополам и взвыла. Не по-человечески, по-волчьи. Мечтая проснуться от собственного крика и обнаружить, что лежу в кровати во влажной от пота майке.

– Тише, Маш, тише… Успокойся, - забормотал Костя, обнял, сжал крепким кольцом рук. – Пожалуйста! Дайте воды!

Но никто его не услышал, и тогда Костя поволок меня к скамейке, чтобы освободить руки и купить в автомате бутылку воды. Я передвигалась меленькими шажочками, будто у меня нестерпимо болел живот.

Лучше бы болел. Лучше бы это меня резали и шили. Лучше бы… Лучше.

– Садись… Сядь! – рявкнул Костя и надавил на плечи.

Колени подогнулись, и я опустилась на то же место, где сидела совсем недавно. Костя порылся в карманах пальто, вытащил оттуда горсть мелочи и начал выбирать монеты. Несколько из них сорвались с ладони и раскатились по затертым плиткам.

Не моргая, я следила за десятирублевой. Желтая, нестерпимо блестящая, видимо, совсем новенькая, она закрутилась на ребре, будто эквилибрист в цирке. Замерла и неожиданно покатилась зигзагами, пока не споткнулась о шов и не упала. Застыла желтым пятнышком посреди серого.

– Вот. Пей! – в пальцы ткнулось что-то холодное.

Я машинально принялась откручивать крышку. Костя подтолкнул мой локоть вверх, как делают с маленьким ребенком, чтобы он сообразил, что бутылку нужно поднести к губам.

Прохладная вода плеснулась прямо в горло, я закашлялась, чувствуя, как она попадает в нос, в бронхи, рассеивается пылью, вызывая всё новые и новые спазмы.

– Что теперь? – спросила я, пытаясь закрутить пробку.

Крышка упала и покатилась под стулья. Бутылка прыгала у меня в руках, как живая.

– Тебя посадят в тюрьму?

– Нет. Будет экспертиза. Она покажет, мог ли я избежать удара. Я не мог, Маша… Всё… всё случилось неожиданно… быстро. Слишком быстро…

Он сидел, опираясь локтями о колени, на виске мелко-мелко билась синяя жилка, а пальцы были крепко сцеплены в замок.

– Но ты же прекрасный водитель, - тихо сказала я.

Пластик, зажатый пальцами, слабо треснул.

– Ты аккуратный водитель. С тобой было комфортно ездить. Помнишь, ты всегда говорил, что самое главное, чтобы пассажиру было комфортно и не страшно. Помнишь?

Я медленно повернула голову. Костя, почувствовав мой взгляд, кивнул.

– Тогда почему?! – снова взвыла я. – Почему это, черт возьми, произошло!!!

Охранник недовольно шевельнулся в своем углу, но я так на него посмотрела, что он сразу опустил глаза в телефон.

– Маша, - Костя распрямился, расцепил руки и положил кулаки на колени. – Там было темно. Не горели фонари. Аня выбежала из-за машины. Я не мог ее видеть. Никак.

Я заметила, как у него напряглись скулы, как дернулось правое веко, и судорога сместилась вниз, задев щеку и уголок рта.

– Но почему? Как она там оказалась? Она же всегда ждала у калитки…

– Побежала за котом…

– Что? – я нахмурилась. – За котом?

– Да, - вздохнул Костя. – Там бабка какая-то была. Она так сказала.

Я молча закрыла глаза. Боже, какая нелепость. Всего секунда и вся жизнь наперекосяк. У всех.

Голову будто стянула эластичная лента. Я задержала дыхание, пережидая, когда боль отступит. В черепе всё гудело. Вспомнила, как в детстве с опаской подбиралась к трансформаторной будке, вслушивалась в мерный гул и представляла, что внутри поселились огромные пчелы. С серой двери на меня смотрел человеческий череп с пропущенной через глазницу красной стрелой. Бежала, куда подальше, пока жужжание не становилось тише. Вот бы и сейчас убежать.