Ноа был одним из двух мужчин, превративших меня в суккуба. Вторым был Зейн — вампир. Несколько недель назад я была невзрачной «серой мышью» с коричневатыми кудряшками и располневшей талией, впахивающей на бесперспективной должности экскурсовода в музее искусств Нью-Сити и подчинявшейся стерве-начальнице, которая меня ненавидела. Но в одну ночь все изменилось: в моей жизни появились Зейн и Ноа. Я умерла пухлой и неряшливой, а воскресла стройной и ошеломляюще-прекрасной. Мои волосы превратились в великолепную ярко-рыжую шелковистую гриву, в размере моей груди было больше D (прим. ред.: Имеется в виду американская система оценок. D — неудовлетворительно. Размер Джекки же стал 34 DD, соответствующий российскому четвертому), чем в самом плохом табеле успеваемости, зато мужики теперь не могли отвести от меня взгляда.

Против таких видоизменений я ничего не имела против, но была и обратная сторона медали, навечно привязывающая меня к моим создателям — Зейну и Ноа. Мне приходится беспрекословно повиноваться им обоим, как какой-то озабоченной героине фильма «Я мечтаю о Джинни».

На сегодняшний прием я пришла в компании Ноа, и это было здорово. Помимо того, что Ноа был одним из спонсоров археологического отдела, его присутствие будет держать доктора Моргана и его чрезмерно жадные руки на порядочном расстоянии от меня, тем самым не позволив нам обоим совершить то, о чем пришлось бы сожалеть. Например, устроить сексуальные скачки прямо на полу в кабинете босса.

Пыл Доктора Моргана поугас при упоминании имени Ноа. Мой босс был большим поклонником женского бюста, но финансирование археологии стояло на ступеньку выше в пирамиде его желаний, а предстоящие раскопки руин майя под его начальством нуждались в дополнительном финансировании.

— Мистера Гидеона? Кажется, я не так давно видел его в восточном крыле. Хотите, чтобы я.

— О нет, нет, — сверкнув улыбкой, прервала я его, ставя бокал на стол. — Я сама найду его.

Я поспешила через толпу, чувствуя, как пульсация в моей крови становится все сильнее с каждым моментом. Это значило, что Зуд мог проявить себя в любой момент. И от такого взрыва похоти мне стало не по себе, потому что большую часть времени этот голод был результатом постепенного изменения химических процессов в теле.

И пока я не удовлетворю свой Зуд, мое тело будет все более чувствительным, а волны вожделения внутри меня будут расти и нуждаться в выходе. А что будет, если я стану сопротивляться этой нужде? Ну, больше чем на несколько дней меня не хватало, потому что это был путь безумства, боли и смерти. Именно в таком порядке.

Не слишком печальная участь, если под рукой имеется горячий мачо, ну а мне досталось аж два таких. Но с последнего насыщения Зуда прошло лишь несколько часов — прошлой ночью я занималась сексом с вампиром — Зейном, — и по всем правилам Зуд не должен был просыпаться еще минимум сутки.

Восточное крыло отдела археологии было переполнено спонсорами и их женами, кружащими вокруг своих трофеев — древних ваз и глиняных фигурок, — и, черт побери, так распевающихся о них соловьем, как если бы понимали о чем говорят. Я искала высокую фигуру Ноа с блестящими блондинистыми волосами в море светлых и обесцвеченных шевелюр, но все они были лишь слабым подобием на бесподобную прическу моего мужчины, а его самого нигде не было видно.

Я нашла Ноа в дальней галерее, с бокалом в руке разглядывающего большую картину. Ноа Гидеон был потрясающе великолепным мужчиной — не удивительно, учитывая, что он был самым настоящим падшим ангелом. Его светло-русые волосы были тщательно уложены, несмотря на преднамеренное взъерошивание. Дизайнерский смокинг обтягивал его широкие плечи, и я не смогла не остановиться, чтобы полюбоваться на Ноа сзади. Потому что, черт побери, вид сзади был шикарный. Меня бросило в жар только от одного взгляда на моего кавалера.

Потом я перевела взгляд на картину, заинтересовавшую его, и затаила дыхание. Это была картина, исполненная в темных тонах, в классическом жанре светотеневой живописи (поясню для тех, кто не знает — «светотень» — это наблюдаемое на поверхности объекта распределение освещённости). В углу картины был изображен сокрушенный ангел в ворохе сломанных перьев, окрашенных кровью с разорванной плоти. А нарисованные алые небеса словно кровью заливали мрачные полутоны холста. «Отпадение от благодати Божией», прочитала я на табличке. Это была картина, которую один из профессоров реставрировал для Смитсоновского института; ее поместили в галерею, чтобы все богатые спонсоры могли видеть результаты нашей работы.

Взгляд Ноа, пристально смотревшего на холст, заставил меня задуматься, что даже спустя столько лет он не забыл ту часть своего прошлого. Как падший ангел, он не любил напоминания о Небесах. Изначально высшие ангелы, такие как Уриэль, наслали на своих сородичей, имевших несчастье влюбиться в земных женщин, проклятие Серимов, тем самым обрекая их на жизнь среди смертных на веки вечные. Изгнанные на Землю, серимы теперь каждое полнолуние испытывали непреодолимое страстное желание с обязательным условием в первую очередь доставить удовольствие своим партнерам. То есть почти то же самое, что у меня, только наоборот: если мне в обязательном порядке нужен добровольный партнер и оргазм, то серимам надо доставить партнеру как можно больше удовольствия, иначе голод будет только расти.