Эти рассказы, безусловно, внесли большой вклад в мою жизнь в плане удовольствия, финансов и, надеюсь, поскольку они развлекали меня во время написания, они будут развлекать и вас.

Джо Р. Лансдейл (собственной персоной)

Накогдочес, Техас

Июнь 2003

В 1980 году, когда я работал на полную ставку, я начал писать роман под названием "Ночь гоблинов". В том же году я только что написал "Акт любви" и "Умереть на Диком Западе"! Не говоря уже о многих других вещах. (Боже, как у меня это получилось?) Я подумал, что было бы неплохо попробовать написать оригинальное произведение - пятьдесят страниц в общих чертах - и попытаться продать его.

Я написал историю, отправил еe своему тогда еще некомпетентному и крайне раздражительному агенту и стал ждать. "Акт любви" был продан, насколько я помню, еще до того, как вышло остальное, а "Ночь гоблинов" попала в руки того же издателя. Они думали, что это слишком жестоко, слишком странно, и, по сути, они этого не понимали.

Я подумал, ну и что тут понимать?

Я закончил роман в 1982 году за четыре месяца, отправил его своему новому агенту, и он сказал, что это не укладывается ни в какие рамки, которые он смог найти. Это был не хоррор. Это не была мистика. Это не был саспенс. Это было не совсем модно.

Я сказал ему "спасибо", уволил его, раскрутил роман, получил самые яростные отказы, какие только можно себе представить, и ни один из них на самом деле не жаловался на написание, но жаловался на то, что я пытался написать то, о чем не следует говорить. Некоторые из письменных отказов практически заикались.

По крайней мере, они обратили на это внимание. Это был хороший знак.

Я отложил роман в сторону и время от времени, полагая, что он никогда не будет продаваться, брал из него что-то новое. Я кое-что из него вычитал, переработал и придумал этот рассказ "Бог Лезвий". Я чувствовал, что смогу, по крайней мере, извлечь какую-то выгоду из того времени, которое потратил на эту книгу.

Неа. Никому не был нужен этот рассказ.

Пока его не купила Пегги Надрамия из "Grue". Спасибо, Пегги!

Позже рассказ был включен во вторую антологию криминальной литературы "Черный ящер", а также в сборник детективов "Лучший детектив года". Редакторы, которые отвергли его в первый раз и не помнят, как они это сделали, любят говорить мне, как сильно он им понравился. Ага.

Кстати, книга, из которой она была украдена и переработана, как и ряд других рассказов, продавалась и вышла в 1987 году, через пять лет после того, как она была закончена, и через семь лет после того, как она была задумана. Название было изменено. Она называлась "Пронзающие ночь".

Ричардс прибыл около восьми. Полная луна светила ярко, несмотря на завесу из облаков, и дом предстал перед ним во всем своем отсутствующем великолепии. Именно таким его описал хозяин – старый, полуразрушенный, до неприличия безобразный.

В нем было что-то готическое, что-то – от плантаторского особняка, а что-то – от расколоченного ящика из-под апельсинов. Задумавший его архитектор то ли не смог до конца определиться с воплощением своей фантазии, то ли напился перед сдачей проекта, то ли питал странную любовь к непостижимым углам.

Достав вверенный ему ключ из кармана, Ричардс зашагал к дому, надеясь, что поездка не окажется напрасной. Уже не раз его охота за антиквариатом превращалась в ловлю водяной струи ситом. В этот раз все могло закончиться тем же. Хозяин, болезненный старик по имени Кляйн, не бывал в доме уже двадцать лет – за это время со всем, что внутри, многое могло произойти, несмотря на замки и заколоченные окна. Кто-то мог забраться внутрь и что-то украсть, или фундамент сточили термиты, в стенах завелись крысы, начала протекать крыша. Любой из этих факторов, поодиночке или с чем-либо в сочетании, был способен превратить лучшие образцы фурнитуры в опилки и материал на растопку. Но игра стоила свеч. Если внутри дом уцелел, Ричардса, вероятно, ждала удача.

Когда плотная темная туча закрыла луну, Ричардс, подсвечивая путь фонариком, взобрался на скрипучее крыльцо, снял с двери экран и повернул в замке ключ.

Оказавшись внутри, он пошарил лучом по сторонам. Кругом, казалось, были только пыль да тьма, но давешняя туча миновала, и столбики лунного света проникли в дом через прорехи в заколоченных окнах, нарисовав замысловатый частокол. Глазам Ричардса предстали отклеившиеся обои, свисавшие почти до пола, подобно ветвям плакучей ивы.

По левую руку от него вверх поднималась широкая винтовая лестница. Посветив туда, Ричардс заметил, что перила местами держатся лишь на добром слове.

А прямо напротив была дверь, узкая и побитая временем. Рассудив, что здесь, в первом помещении, ничего интересного на глаза не попалось, Ричардс решил начать осмотр дома с того, что за ней. Особой разницы выбор отправной точки, видимо, не давал.