– Возможно, – процедил виан Сейд, – Не наглейте, виана Тиа. Итак?

– Мотив – ревность, – выдохнула я.

– Ревность?.. – пролепетала где-то на периферии ошарашенная Анна.

– Они не родня, – высказала я свою теорию.

Признаться, меня раздражало, что я не могу видеть босса, почему-то сейчас этого очень хотелось. Не посозерцать его богоподобное лицо, а понять реакцию. А ещё – было странно и слегка напоминало хоррор, когда человека, хоть и нехорошего, вот так вот заставлял скрючиться кто-то невидимый!

Виан-босс удовлетворённо хмыкнул.

– Ваш ответ принят. Аргументируйте…

– Я вижу…светящиеся рисунки вокруг Макса и Анны, и они очень отличаются… я не понимаю деталей… но они отличаются сильнее, чем вы отличаетесь от моего кота Капучино!

– Притворюсь, что не расслышал, как вы сравнили меня с уважаемым вианом котоидом. Мы очень разные биологические виды. Недопустимо. Но будьте любезны… Развивайте свою мысль.

– Анна и Макс не кровная родня, – смело продолжила я, – он был в неё влюблён и раньше проявлял свою ревность. Даже избил её мужа в день их свадьбы… сейчас увидела эти огоньки над ними, и всё сошлось.

Анна коротко вскрикнула, как будто её ранили.

– Впредь потрудитесь не называть псионические маркеры “огоньками”. Это не то чтоб совсем плохой результат, виана Тиа, – констатировал виан Сейд, – хотя тестирование ещё не завершено.

– А Алекса может всё-таки освободить…

– Да, пожалуйста,– пискнула из угла комнаты Анна, явно перебарывая вящий ужас перед фантастической картиной.

– Всё будет зависеть от вашего поведения на следующем этапе. – проигнорировал Анну мой босс, – Отпускать досрочно подследственного… для этого мне нужен повод. Как вы проявляетесь в оперативной работе, я увидел. Дальше я посмотрю на ваше умение адаптироваться к обстоятельствам.

Бум – входную дверь в квартиру снесли с петель. И двое солдат (одетых так же, как те, что выволокли меня из кровати в ночи), приняли под руки Макса. Капучино я еле оторвала от его ноги, но кот вдруг с рёвом унёсся из квартиры прочь, голос виана Сейда тоже пропал, как я его ни звала.

Я взяла с Анны слово выпить чаю и никуда не сбегать, пока я стараюсь вызволить её мужа. И, решив, что мне уже и к родным пойти можно, я, еле переставляя отяжелевшие и слегка подрагивающие ноги, поднялась на один пролёт по лестнице.

– Тиа! Ну что? Как на учёбе?! – распахнула дверь мама, привычно чмокнув меня в щёку.

Эм…

Так-то меня выволокли ночью, и я рассчитывала совсем не на такую встречу, а на кучу тревоги и психоза. Но я пока ничего не стала говорить. Пусть озвучит свою версию.

***

По контексту я поняла, что семья не сомневалась, будто я просто утром собралась и ушла на учёбу. Я не отрицала. Видимо, проверка адаптивности – это оно и есть. Потом потребую разгипнотизировать родственников обратно… хотя… им, конечно, лучше не помнить тот эпизод с криками и выволакиванием меня в ночь.

Папа не вышел меня встретить – что странно. Но зато его голос звучал из кухни. Я осторожно туда прокралась, заглянула в дверной проём…

Папа очень дружелюбно рассказывал свои армейские байки времён юности молодому мужчине в синих джинсах и белой футболке.

Я споткнулась и чуть не рухнула лицом о порожек на входе в кухню.

Он не может сидеть на кухне и пить кофе с моим отцом из праздничного (!) сервиза!

Захотелось себя ущипнуть! Он мне мерещится. Мерещится!!

5.2

Тиа

Со спины ко мне приблизились мама и десятилетняя сестра.

— Почему ты не сказала, что у тебя такой парень? — возмущённо прошептала сестра.

— Он не мой парень! — прошипела я в ответ. — И вообще, не твоё дело! Тебе рано даже поднимать такие вопросы!

— Ну, иди к ним! — втолкнула меня в кухню мама, параллельно ловко оттесняя сестру к комнатам. — А то отец твоему парню наговорит всякого… Правда, почему ты нам не сказала?

Так, они меня вообще слышали?! Или, может, я не вслух говорила? Это не мой парень!!

Это моя головная боль, самый заносчивый мужчина в мире, считающий, что я пыль под его сапогами, и (атеншон!) — он даже не человек!

Но мне не оставалось ничего другого, как сделать ещё несколько шагов вглубь кухни.

— Привет… всем, — нерешительно поздоровалась я, как мне показалось, самым нейтральным образом. (Адаптивность!)

— И не такое видали… — договорил отец, салютуя своей чашкой в чёрное небо за окном, исходящее оранжевыми молниями и стрёмными круговыми облаками. — Привет, Тиа…

Я проследила за жестом отца и… насчитала в небе шесть воронок… Это что, значит, шесть смерчей будет?! А потом я с тоской оглядела гряду высотных домов… Свет горел в двух, а остальные выглядели жуткими неживыми остовами с битыми окнами, какими-то вертикальными трещинами — точно это были не небоскрёбы, а вазочки-кинцуги, склеенные из собственных осколков. Пока ещё симпатично. Но использовать по назначению я бы уже не рискнула…