— Ты никогда не говорил мне, — сказал Теон. — Почему?

— Я никому не говорил. Дело не в том, что я не доверял тебе, просто… — Лука вздохнул, захлопывая крышку шкатулки. — Я единственный потомок Саргона. С этим уже связаны определенные ожидания. Это стало еще одной вещью, которая отличала меня от тебя в юности. Всегда было нужно… доказать, что я здесь на своем месте. Что твоя семья не совершила ошибку, приняв меня. А когда мы стали старше, думаю, хранить это в секрете стало просто привычкой. Если никто не знает, это нельзя использовать против нас.

— И ты не думал, что это была бы полезная информация для… Да, блядь, для всего? — потребовал ответа Теон, и Лука почувствовал через эту чертову связь все его противоречивые эмоции.

В глубине души он знал, что Теон все понимает. Тот сам постоянно хранил секреты, пока не собирал все кусочки воедино и не выстраивал план. Именно поэтому Тесса доводила его до бешенства. Она нарушала его планы при каждом удобном случае, и даже не осознавала этого.

— Если бы это каким-то образом дошло до твоего отца, все стало бы только хуже, — ответил Лука. — Можешь думать что хочешь, но в конце концов это был мой секрет, и только мне решать, что с ним делать. Так же, как и тебе решать, что делать с информацией, которую ты узнал о Тессе.

Глаза Теона сузились, и Лука ответил ему усмешкой.

— Думаешь, я не понимаю, что ты кое-что разгадал? Почти тридцать лет, Теон. Мы читаем друг друга так же легко, как все твои гребанные книги, — произнес Лука.

— Очевидно, не все из нас на это способны, — парировал Теон.

— Не строй из себя обиженного, будто я сделал что-то, что подставило все под угрозу, — сказал он, скидывая обувь. — Я использовал этот навык куда чаще, чем ты думаешь, чтобы наши планы срабатывали. Использовал, когда это было важно. Использовал, чтобы добраться до Тессы.

Глаза Теона вспыхнули при упоминании ее имени, и по их связи хлынула новая волна гнева.

— Не заставляй меня начинать разговор о Тессе.

— Что, блядь, это значит?

— Мне стоило догадаться, что так и будет, когда ты рассказал мне о последствиях помощи со второй меткой, — сказал Теон, и его сила окутала его мерцающим темным туманом точно так же, как это бывало с Тессой.

Свет и тьма.

Две силы, которые должны отталкиваться. Вместо этого они тянулись друг к другу.

— Или ты собираешься сказать мне, что не из-за этого ты смотришь на нее так, будто она какая-то блестящая штучка, которую нужно утащить в свою пещеру? — с насмешкой продолжил Теон.

— Я бы никогда ее туда не потащил, — отрезал Лука.

— Конечно, потащил бы. Ты ведь там хранишь все, что считаешь ценным.

— Я бы никогда ее туда не повел, потому что она ненавидит тьму. Но, полагаю, это все же лучше, чем гребанный винный погреб, не так ли?

Теон замер. Волна шока, прокатившаяся по их связи, подсказала Луке, что его слова попали в цель.

— Ты же сам согласился, что нам нужно взять ее под контроль, — процедил Теон сквозь зубы. — Мы все согласились, что она должна принять эту связь. Что так она будет в безопасности, а планы смогут двигаться дальше. Что…

— Нет, — резко оборвал его Лука. — С самого начала я говорил тебе, что она не подходит для этого. Я предупреждал, что ей не свойственно подчиняться. Я говорил, что она дикая и импульсивная. И посмотри-ка теперь: ее отец — бог дикой, необузданной природы и существ. Она никогда тебе не была предназначена.

Губы Теона искривились в усмешке.

— Мой отец сказал мне то же самое в ночь перед ее возвращением из Фавена. Есть еще какие-то секреты, которыми ты хочешь поделиться сегодня?

— Если ты думаешь, что я в заговоре с твоим отцом, то пошел ты на х*й, — огрызнулся Лука, и дым вырвался вместе с его выдохом. — Но, если ты думаешь, что не изменил судьбу, избрав ее в ту ночь, ты ошибаешься. Достаточно оглянуться на последние несколько месяцев. Сколько наших планов изменилось? Сколько было переделано и перестроено? Она — нечто гораздо большее, чем то, на что мы рассчитывали. Она не только не должна была принадлежать тебе, ее вообще не должно было быть в Девраме. И все же мы здесь. Все мы с самого начала тянулись к ее свету, как мотыльки к гребаному пламени.

— С самого начала, — медленно и мрачно повторил Теон. — Скажи мне, Лука, она не подходила для этого из-за того, кто она есть? Или потому, что ты увидел в ней драгоценное, блестящее сокровище задолго до второй метки?

— Отъебись, Теон, — прорычал Лука.

— Все сходится, — недоверчиво произнес Теон. — Твое упорное сопротивление, чтобы я ее не выбирал. Твои долгие взгляды после того, как я это сделал. Долгое время, которое ты провел вдали. Эта мягкость. Эта дикая, звериная потребность защищать. Эти гребанные шлепанцы. Ты с самого начала почувствовал, кто она, и хотел ее для себя.

— А ты просто хотел, — парировал Лука. — Даже не задаваясь вопросом, почему тебя к ней тянет. А потом делаешь вид, будто совершенно сбит с толку, когда все идет не по плану.