Либо она убивала тех людей ради высшей причины, либо из чисто личных интересов. Она могла бы согласиться признать себя черствой и безжалостной, даже бессердечной, но уж совершенно эгоистичной Венера себя не считала. Она была рождена и взращена для жизни эгоиста, но не хотела быть похожей на сестер или отца. Вот отчего она сбежала от жизни в Хейле при первой возможности.

Венера выругалась. Если она теперь улетит от Гарта Диамандиса и ключа к Кандесу, то тем самым признает, что убила Обри Махаллан не для спасения мира, а из чистой злобы. Она признает, что выстрелила Сембри в лоб единственно ради спасения своей собственной жизни. Посмеет ли она когда-нибудь утверждать, что пыталась спасти еще и Чейсона?

Все ее стратагемы провалились. Венера вернула пулю в карман, встала и продолжила путь вниз по ступенькам.

Оказавшись на улице, она стала озираться вокруг, пока не приметила апартаменты, где в этот момент Бридда и остальная торговая делегация Буридана должны были бешено разыскивать ее. Венера, обремененная поражением и гневом, позволила ногам нести себя в этом направлении.

Глава 13

В доках Венеру ожидало множество людей, но Гарта среди них не было. Разумеется, там было в достатке счетоводов, горничных и секретарей, репортеров, носильщиков и докторов, агентов и сановников от наций Спайра, решивших открыто вступить в союз с Буриданом. Предстояла уйма дел. Но, подписывая документы и отдавая распоряжения, Венера почувствовала давно знакомую боль в скуле. Сегодня будут убийственные головные боли.

Ей следовало дать какое-нибудь объяснение, отчего она рано вернулась из экспедиции, хотя бы для представителей совета с их блокнотами и хмурыми лицами.

— Мы преуспели сверх ожиданий, — объявила она, сковывая Бридду предупреждающим взглядом. — Откликнулся клиент, который на какое-то время ответит всем нашим потребностям. Продолжать дорогостоящее путешествие просто не было нужды, коль скоро мы уже достигли цели.

В ее словах было куда больше информации, чем большинство наций вообще когда-либо сообщали о своих клиентах, так что совету придется этим удовлетвориться.

Возвращение правительницы Буридана было делом хлопотным и заняло все время до обеда, прежде чем Венера смогла скрыться в своих апартаментах, чтобы обдумать следующий ход. От Сакруса не было никаких посланий — ни требований, ни угроз. Венера предположила: они уверены, будто она теперь у них в кармане, поэтому могут на время переключиться на более важные вопросы. Вот только эти более важные вопросы касались и ее тоже.

После того, как подали еду, она призвала главного дворецкого.

— Я желаю, чтобы меня не беспокоили ни под каким видом, — сказала ему она. — Я буду работать здесь допоздна. — Он бесстрастно поклонился, и она заперла за ним дверь.

В ходе ремонта рабочие пробили дыру в одной из стен ее спальни. Она сначала их резко отругала, но затем обнаружила, что за дырой есть пространство — старая, давно не использующаяся каминная труба.

— Работайте в какой-нибудь другой комнате, — сказала она рабочим, — заделывать дыру я найму людей понадежнее. — Но так и не заделала.

Заперев двери, через десять минут она спускалась по веревочной лестнице, висевшей в каминной трубе. Огромный портрет Джайлса Трейс-Гайлса, обычно прикрывавший дыру, был отставлен в сторону. На дне дымохода она отодвинула оловянную решетку очага, украшенную дельфинами и обнаженными девами, и отряхнулась в бывшей спальне для прислуги, переделанной в кладовую.

Было несложно скользнуть через холл в винный погреб и сдвинуть в сторону стеллаж по масляной дорожке. И вот она в норе повстанцев, и на какое-то время свободна от Буридана, Сакруса, и всего прочего — кроме, пожалуй, ворчания своей новообретенной и еще малознакомой совести.

* * * *

Безумная органная музыка изломанных трубопроводов Буридановской башни стихла. Не то чтобы в Башне стояла тишина, когда Венера шагнула из филигранно отделанного подъемника — все строение по-прежнему гудело от порывов ветра. Но, по крайней мере, теперь на шум можно было не обращать внимания.

— Железная леди здесь! — закричал один из ожидавших в камере. Услышав, как выражение пошло передаваться вниз по коридорам, Венера насупилась. В камере подъемника было трое стражей, и, вне сомнений, снаружи укрывались еще люди. Она заложила руки за спину и отправилась к сводчатой арке, всем своим видом говоря: ну-ка, останови меня! Они не стали.

Камера подъемника выходила на самую верхнюю из галерей обширного атриума башни. Галерея была и самой маленькой, поскольку с уменьшением высоты пространство атриума ширилось. Отсюда вид кружил голову: казалось, она подвешена высоко над пещерой со стенами-перилами. Венера стояла, глядя вниз, а последователи Брайса молчаливо окружали ее. Снизу доходил шум работающих молотков и пил.

Через некоторое время раздался перестук шагов, и затем появился сам Брайс. Его покрывала пыль от штукатурки, волосы были в беспорядке.

— Что? — спросил он. — Они идут?