Антея выругалась, вывернула байк, тормозя, едва с него при этом не слетев. Она снова повернула машину и попыталась разобраться, что же перед ней. Здесь вышли на улицу сотни — а может быть, тысячи, — людей, их голоса перекрывали вой реактивного двигателя. Разговаривали или кричали, кажется, поголовно все.

Люди парами и тройками висли в окнах и дверных проемах, или же собирались в толпы на пересечениях артерий. Многие куда-то указывали и жестикулировали; Антея видела, как выкрикивает что-то неизвестная женщина, но звук поглотило расстояние. Она проследила за общим направлением взглядов.

В небе за чертой города висело нечто огорошивающее. Чем дольше Антея вглядывалась, тем отчетливее понимала, что эта штуковина с ее сиянием, с ее формой просто не могла быть тем, на что походила.

Антея направила туда байк и с ревом выскочила из города на открытый воздух. Она взлетела вверх и в сторону, огибая гряду облаков, которая на мгновение заслонила увиденный ею непонятный объект. На вершине облака, будто оно в самом деле было твердым, угнездился еще один байк, водитель которого уставился на то, что лежало по ту сторону тумана.

Антея подлетела и заглушила двигатель примерно в дюжине ярдов от него. Подплыв ближе, она увидела, что на турбоджете верхом, положив руки на руль, сидит какой-то мужчина. Он вглядывался в ночь, окутавшую город.

— Привет, — сказала она. Он оглянулся, потом снова обратил взор в темноту, что бы он там ни увидал. — На что это все смотрят? — спросила она.

Он ничего не ответил, просто повел туда рукой. Антея преодолела последний завиток облачка, увидела то, что видел он, и разразилась проклятьем.

Против Стоунклауда воздвиглось — высотою в мили, шириною в мили — злобное лицо бородатого бога, разинувшее рот в беззвучном крике.

Антея почувствовала, как по ней пробегает холодок; волосы на загривке встали дыбом, она невольно втянула воздух сквозь зубы. Однако мгновение суеверного страха прошло, стоило ей понять, что лицо — которое действительно там находилось и действительно было огромным — вырисовывали на ночном небе огни. Их были тысячи, линии и сгустки, образующие черты разгневанного бога. Когда она пригляделась, отдельные огоньки обернулись окнами и уличными фонарями, хитроумно собранные в горящие узоры: эта дуга из домов, на фоне затемненных кварталов за ней, — широкая бровь; этот круглый пруд, окруженный уличными фонарями — глаз.

— Так это город?

— Он зовется Неверленд, — сказал мужчина. — Гретели отправили против нас столицу своего региона. Они собираются проглотить Стоунклауд.

Антея оглянулась на Стоунклауд. Это наваждение, должно быть, появилось только что, потому что в баре разговоров о нем не было. Люди строили догадки об исходе вчерашнего боя, но никто ничего не знал, кроме того, что исчезли копы и городских чиновников тоже было не сыскать. Те, кто побогаче и повлиятельнее, вероятно, уже многие часы как знали о приближении Неверленда, но никто не счел нужным эти новости обнародовать.

Теперь в напряжении, охватившем город, появился смысл. Стоунклауд был брошен его правительством — пешка, пожертвованная врагу. И этот враг вот-вот должен был подойти.

Антея развернула байк и помчалась обратно в город.

* * *

Вернуться к выгоревшему логову контрабандистов оказалось непросто. Артерии города вскипели от народа, все более истеричных, бесцельно шляющихся толп. Беспокойство Антеи росло. Им бы следовало выступить сейчас — до рассвета — и попытать счастья в вольном воздухе. Это лучше, чем оказаться здесь в ловушке, когда нагрянет Неверленд.

Она пришла к выводу, что такой вариант действий будет единственно разумным, и потому к логову контрабандистов добралась уже спокойной. Так что, подведя байк к дверному проему, где она оставила Чейсона, и увидев, что его там нет, Антея лишь выругалась и лягнула байк по капоту всего шесть раз.

— Фаннинг! Где ты, черт тебя задери! — Она объехала здание кругом, потом остановилась, чтобы забраться внутрь. Чейсона нигде не было. Сердце у Антеи упало. Конечно, он ведь был человеком военным, и так же безжалостен, как и она. Он вовсе не намеревался ждать своих товарищей, он просто выждал, пока она уйдет, и отправился дальше в одиночку.

Либо так, либо в ее отсутствие действительно прибыли Ричард и Дариуш. Может быть, это они убедили его бросить ее.

Лично она предпочитала последнюю версию событий.

Подавленная и погрузившаяся в самокопание Антея не сразу заметила, что характер движения вокруг нее переменился. А заметив, настороженно выпрямилась в седле и огляделась. Неужели Неверленд уже нагрянул?

Люди текли сквозь город потоком — огромные толпы, двигающиеся в одном направлении. Они направлялись не наружу, а значит, не собирались спасаться. Они устремлялись внутрь.

Антея заглушила двигатель и сосредоточилась, стараясь расслышать гуляющие туда-сюда по людской лавине громкие разговоры, пересыпаемые возгласами и жестикуляцией. Голоса смешивались в хаотический шум, в котором она то и дело выхватывала слова «Неверленд» и «нападение». Однако постоянно повторяли, словно мантру, и еще одно слово.

Корбус.