Спустя почти две минуты баррикада взлетела на воздух. Задержка вышла настолько долгая, что тело Антеи начало расслабляться, поэтому, когда произошел взрыв, ее так тряхнуло, что она прикусила язык. Авиаторы проскочили в коридор мимо кувыркающихся шкафов и стульев, и она, сплевывая кровь, последовала за ними.

Дариуш все еще стоял, прижавшись спиной к стене рядом с аркой; видно было, что его оглушило. Люди с «Разрыва» пробежали мимо и вступили в ожесточенную, но недолгую перестрелку. Антея подошла к Дариушу и обняла руками за голову. Он моргнул, глядя на нее, и неуверенно улыбнулся.

Когда мгновение спустя стрельба прекратилась, лицо его посуровело, и он отступил на шаг от нее. В этот миг Антея поняла, что старания Чейсона вернуть мальчика домой не имели смысла. Дариуш не знал ничего, кроме войны. Он никогда не оставит флот; и его безрассудная целеустремленность означала, что жизнь его, вероятно, будет короткой.

Неужели ее саму точно так же приговорила преданность своему делу?

Остальные заложили взрывчатку в двери зала приемов, и теперь ворвались внутрь. Покои оказались огромными — длинный прямоугольник из света и камня, ныне устланный щебнем и стеклом. В дальнем конце шел какой-то бой, и Антея устремилась в ту сторону.

Люди «Разрыва» под прикрытием огня с галереи выбивали кучку гвардейцев, пытавшихся прорваться к единственной из оставшихся дверей зала — та находилась рядом с возвышающимся помостом, покрытым битым витражным стеклом. Антея огляделась, отметила фигуру Дариуша, который медленно вступал в зал, затыкая ухо пальцем, и побежала вперед.

Внезапно стрельба прекратилась. Подоспевшая Антея обнаружила, что ее товарищи развернулись в полукруг вокруг помоста, где на ногах оставалось всего двое. Одним из них был Кормчий. Одной рукой он сжимал горло Чейсона Фаннинга, другой держал у головы адмирала пистолет.

— Вижу, к чему все идет! — закричал Семпетерна, перекрывая рев ветра. — Ну захватят твои люди город, Чейсон, и что? Ты-то этого не увидишь!

Кормчий вместе с Фаннингом отходил к большой бреши в стеклянной стене. Из дыры вырывался поток завихряющегося воздуха. Если Кормчий повернется и прыгнет, то окажется в свободном падении посреди городского воздуха и исчезнет, прежде чем кто-либо успеет добраться до окна. Антея понимала, что он, ускользая, убьет Чейсона, но, хотя на Кормчего были направлены винтовки шестнадцати человек, точно прицелиться не мог никто.

Чейсон поднял глаза, и Антея встретилась с ним взглядами. На его лице застыла горькая улыбка покорности судьбе. В ней не было испуга, одна усталость.

Двое мужчин почти достигли бреши в окне. Чейсон сбился с шага, пытаясь вывести их обоих из равновесия, но Семпетерна устоял. Он взглянул на окно, явно прикидывая, достаточно ли он близко подошел, чтобы прыгнуть в него. Сердце у Антеи, казалось, остановилось, дыхание перехватило, а рука невольно потянулась вперед.

А потом ударом беззвучного грома сцену залил солнечный свет. Кормчий вздрогнул и попятился.

Антея повернулась, закрылась поднятой рукой и увидела, как то же самое делает Ричард Рейсс. В дальнем конце зала, за двести футов от них, в обрамлении окон явилось белейшее сияние, в центре которого блистала крошечная точка невозможной яркости.

— Солнце! — вскрикнул кто-то. — Новое солнце!

Все на мгновение замерли, охваченные почти что суеверным трепетом. Солнце было техническим устройством; да, конечно, его можно было построить, но некоторые важные детали мог обеспечить лишь Кандес. Солнце было просто светом, но в Вирге такое сияние, безмолвно забушевавшее там, где несколько мгновений назад небо окрашивала одна густеющая синева необитаемой зимы, — такое сияние возвещало о рождении нации.

Антея услышала позади себя какие-то звуки. Она закружилась, вскидывая пистолет, и успела уловить момент, когда Чейсон вырвался из хватки Семпетерны и бросился на пол. Мгновение Кормчий стоял как завороженный, ошеломленно глядя на сверкающее око, раскрывшееся где-то на краю территории Слипстрима. Затем прозвучал одинокий выстрел.

Голова Кормчего откинулась назад. Он привалился к золотым и зеленым стеклышкам, а затем сполз вниз и рухнул на пол.

Не успел Чейсон встать на ноги, как Антея оказалась возле него. Она притянула его к себе и яростно обвила руками, уткнувшись лицом ему в шею. Потом услышала, как он хмыкает и говорит: «Ну, ну, пóлно», как будто это она чуть не погибла несколько секунд назад.

Антея отстранилась — ровно настолько, чтобы оглядеться, — и увидела, что кое-кто из адмиралтейских авиаторов пялится на нее с Чейсоном, а кое-кто уставился вверх.

Кто-то спикировал с перил галереи вниз, и в свете двух солнц пролегла глубокая тень. Новоявленная фигура расправила гигантские крылья и изящно приземлилась в нескольких футах от них.

Крылья у нее были черными, как у вороны; сама она носила черные кожаные бриджи и жакет из малиновой парчи. У женщины были выразительные черты и черные волосы. Единственное, что портило совершенство ее загорелого лица, — это белый шрам на подбородке.

В руках женщина держала дымящееся ружье.

— Я вижу, вы познакомились с моим мужем, — констатировала она.

* * *