Поспешно отворачиваюсь к окну и, сняв один кед, подтягиваю ногу к себе. Поправляю короткие шорты.

Задумываюсь.

Я… чувствую, что скучала по Соболеву. Это открытие какое-то странное и щемящее. Рвущее душу.

Оставшиеся дни в Турции с Ваней мы практически не пересекались. У него снова вспыхнула ангина, а я, кроме завтраков, обедов и ужинов, почти не выходила из номера. Только со Златой несколько раз встретилась.

Зато моя мама активно общалась с Яной Альбертовной и – о, боже! – все ей рассказала! Если бы от стыда умирали, я б использовала все жизни и скончалась несколько раз подряд.

Из крошечной сумки, болтающейся на поясе, слышится звук входящего звонка.

– Да, – отвечаю, с опаской озираясь на Ваню.

Черт.

– Привет, Тайчонок, – как назло громко выговаривает Роберт. – Почему не позвонила из аэропорта? Я бы встретил.

– Да я… сама, – закусываю губу.

– Поужинаем в «Сыроварне»?

– Нет, – хриплю, потому что чувствую, как Ваня обжигает взглядом мой затылок.

– Устала с дороги?

– Угу.

– Ну отдыхай сегодня. Уже не буду беспокоить. Но я соскучился, завтра затискаю.

– Пока…

Виновато опускаю мобильный. Расставаться по телефону вроде как не по-человечески. Поэтому я решила дождаться приезда.

– У вас с ним серьезно… Тайчонок? – спрашивает Соболев, постукивая большим пальцем по рулю.

– В смысле? – хмурюсь и разворачиваюсь, опуская ногу на резиновый коврик.

Наклоняюсь, чтобы завязать шнурок. Его странная реакция застает меня врасплох.

– С мальчиком твоим, – продолжает Ваня. – Ты… его любишь?

Возмущенно сдувая выбившиеся волосы, упавшие на лицо, в упор смотрю на «своего парня». Я и сама еще в это поверить не могу, а его вопросы тем более уверенности не прибавляют.

– Ты… не в себе? – морщусь.

– Пф-ф…

– Ты думаешь, я способна была бы… если бы кого-то любила?..

Недовольство слышится в голосе – ничего не могу с собой поделать. Соболев кидает на меня предупреждающий взгляд и снова смотрит на дорогу, сменяющуюся проселочной.

Опустив голову набок, сводит брови и поигрывает желваками на скулах. Спустя пару минут раздумий произносит:

– То есть у вас с ним просто секс?

Выпрямляю спину, словно от удара плеткой.

– С-е-к-с? – повторяю медленно, чувствуя, что лицо заливается жаром. – Ты… совсем, да?..

– Это я совсем? – Ваня вдруг тоже злится. – Охренеть.

– То есть ты считаешь, – начинаю выговаривать с претензией, – что я могла регулярно заниматься сексом с Робертом и в отпуске… решить вдруг сделать это с тобой?

– Мы не занимались сексом, – тихо парирует Иван.

– Я в курсе! – вскрикиваю. – Но как ты мог такое обо мне подумать?

– Какой такое? – Морщится, и его лицо становится подобно тому, как если бы он случайно ногой в грязь наступил. – Только не говори, что ты девственница, Тая!

Изумленно наблюдаю, как он усмехается. Проклятый десантник. Глупый и твердолобый.

Смеется?.. Надо мной?..

– Я девственница, Ваня, – гордо заявляю, глядя прямо перед собой.

– Тебе почти двадцать, – он качает головой, потирает шею сзади и возвращает руку на руль. – Ни за что не поверю.

По телу микротоками раздражение прокатывается. Сжимаю кулаки до боли. Он тоже, как и моя мама, думает, что все про меня знает?..

– Ты слишком откровенно себя вела, – добивает мою самооценку.

– А я не собираюсь тебе ничего доказывать, – снова отворачиваюсь, чувствуя подступающие слезы. – Никому ничего доказывать не собираюсь.

С оскорбленным видом натягиваю футболку пониже, закрывая коленки. Пофиг, что растянется. Хочется от него спрятаться. Он меня так унизил…

– Да не похоже это на девственницу, – дальше рассуждает он.

Резко развернувшись, с претензией выдаю:

– А я смотрю, у тебя шикарный опыт общения с девственницами, Ваня? Ты все про нас знаешь?

– Мы… не будем с тобой обсуждать мой опыт, – холодно отвечает он.

– Вот и мою девственность оставь в покое, Соболев! – с обидой выплевываю. – Ты к ней не имеешь никакого отношения.

– Да мы чуть не трахнулись на пляже, – гремит он, останавливаясь у больших кованых ворот и со злостью выдирая ключ из замка зажигания. – Еще чуть-чуть, и все бы случилось, я бы тебя отымел прямо там, Тая. Ты вообще об этом думала? Предупредить меня не хотела? А может, мне на фиг такая ответственность не сдалась? Зачем мне трофей Королевы?..

Всхлипываю, заслоняя глаза ладонями.

Соболев смачно матерится. Судя по звукам, открывает окно и закуривает сигарету. Рецепторы улавливают знакомый запах, тело на него реагирует дрожью, но я не собираюсь идти у него на поводу.

– Отвези меня на Цветочную, – шепчу, опустив голову. – Пожалуйста, Вань.

Еще одна затяжка. Едкий дым проникает в легкие.

– Ты… уверена? – вздыхает он увесисто.

– Да…

– Окей. Это твое решение, Таисия.

Наблюдаю, как Ваня выкидывает сигарету и резким движением заводит машину снова.