– Хелена, ты перегибаешь, – подал голос дядя Дино, а потом…

– Экзамен тебе? Ну наконец-то! Как же ты надоела мне, маленькая дрянь! – выдохнул, поднимаясь, дядя Кирстен, – Предки, неужели я наконец-то от тебя отделаюсь!

Каждое слово втыкалось в меня раскаленной иглой. Каждое. Проклятое. Слово.

Шрамы, которые так и не сумели свести, стали особенно заметны в бьющем из окон свете.

В глазах дяди Кирстена плескалась искренняя, злая радость…

Больно было настолько, что даже мамино предложение расторгнуть мой брак под предлогом недееспособности, меркло.

Мои внутренние твари хрипели, натягивая поводки – но теперь всё изменилось.

Я сама не поняла, в какой момент – но псы больше не грозились оборвать привязь и пожрать меня. Я была хозяйкой своим тварям, и крепко сжимала натянутые сворки.

Облизнуть губы. Открыть глаза. И вспомнить, как дышать.

– Всё это время вы могли отказаться от занятий со мной. В любой момент, дядя Кирстен.

Слова давались с трудом. Но я очень старалась, чтобы голос звучал ровно. А не скулил сломанной калиткой.

– Как же я тебя ненавижу… Ты не представляешь. Все шесть лет. Каждый день…

Я внутренне скулила от его слов, как от ударов ногами, я сжималась в раненый комочек.

Я пыталась найти объяснения его словам, оправдания… Он мой наставник! Близкий человек!  Он...

Но его торжество – оно было неподдельным, я это чувствовала.

И больнее всего было признавать, что за ним есть право. Что за все эти годы я, занятая только собой, ни разу не подумала – а каково ему нянчить меня, вытирать мне сопли?

– Ну что же, – отозвалась я, прячась за холодным тоном. – Я сдам экзамен, и ваши мучения, которые вы могли прервать в любой момент, зако…

Пощечина обжегшая лицо, была внезапной. Он нее мотнулось лицо – и что-то знакомо проснулось в груди, и Гнев рванулся вперед, и я почти физически ощутила этот рывок, почти почувствовала, как он отдался в плечо, и что-то темное поднималось наверх, и Злоба, льстивая сука, преданно заглядывала в глаза, извиваясь сухим поджарым телом, умоляла – «Позволь-позволь-позволь!».

Хватит. Хватит, я сказала. У него есть на это основания.

Я вскинула руку с зачатком заклинания-щита, но вторая пощечина смела мою попытку обороны, оставила ожог на непривычной к подобному коже…

И что-то со звоном лопнуло в голове.

– Вы превышаете ваши полномочия, дядя.

В голосе моем не было ничего – только лед. И я чувствовала, как этот лед почти что расползается изморозью от меня.

Я была надменна.

Я была спокойна.

Я была готова ответить ударом на удар – если не в магическом поединке, то в правовом, и стереть противника в порошок.

И гнев со злобой покорно лежали у моих ног.

– Я сдам этот экзамен, и разорву наши узы. Вам же, дядюшка, следует подумать о том, сдадите ли его вы – ваше психологическое состояние откровенно оставляет желать лучшего, – слова падали хрупкими льдинками, острыми и тонкими.

План кампании разворачивался в голове пространным полотном – подать жалобу в магический совет, подать жалобу в аттестационную комиссию, затребовать освидетельствования и  подтверждения наставнического статуса…

Хотя возможно, с освидетельствованием я не права – это во мне говорит обида.

Я твердо смотрела в глаза дяде Кирстену, и не собиралась отводить взгляда.

А потом он вдруг усмехнулся.

– Ты его сдала. – и насмешливо уточнил, бросив взгляд мне за спин,  – Надеюсь, вы его держите.

И протянув руку, достал из воздуха узнаваемый бланк магической аттестации.

Я медленно, очень осторожно повернула голову влево… Ричи, замерший в тяжеловесной неподвижности за моей спиной, был окружен коконом, прозрачным, но плотным.

Внутри него, как в аквариуме, плескался жидкий огонь.

– Мне нужен стол, – буднично сказал дядя Кирстен, взрезая голосом, как ножом, эту жуть.

И спокойно занял стол мистера Феррерса, когда тот уступил ему место, а сам отошел к жене и сыну. На них он не смотрел – только на нас. На папу с мамой.

А я во все глаза смотрела на Ричи.

На его опущенные веки. Обманчиво спокойное лицо. Расслабленные руки…

Смотрела, и гадала, как я могла пропустить вот это… вот это вот.

– Может быть, вы поможете вашему сыну? – с тяжелым намеком поинтересовался папа.

– В этом нет необходимости, – отозвалась миссис Феррерс, со спокойствием, от которого разило близким инфарктом. – Он справится.

– Ричард сумел удержать пламя при выбросе – сумеет и придумать, как втянуть его назад, – хладнокровно пояснил отец Ричи.

Руки у него не дрожали, но я почему-то ощущала это именно так.

Кажется, я только что поняла, чего именно опасался Ричи.

Чего он старался избегать частыми драками.

Я осторожно подошла к мужу, боясь нарушить удерживаемое им хрупкое равновесие.

Светлые ресницы дрогнули. Мы встретились взглядами.