— Что вы так удивляетесь? Проучились уже год, а реагируете, словно в первый раз здесь, — с укором произнесла. — Да, наша академия находится в воздухе.

— А-ха-ха…

— Месса? Может, мне позвать магистра Кварха?

— Кого? — не поняла я, но смеяться прекратила.

— Магистра Кварха, — с абсолютным спокойствием ответила она.

«Как с душевнобольной разговаривает», — подумала я и, вскинув глаза на женщину, засмеялась пуще прежнего. Моего веселья женщина не поддержала и только усерднее стала уговаривать меня пройти обратно в палату и выпить отвару.

— Что вы мне подливаете? – мое доверие к целительнице трещало по швам.

— Я вас не понимаю…

— Вы думаете, я дура! — рявкнула я во весь голос и медсестра отшатнулась от меня.

— Месса…

— Скажите, где Игорь?

— Какой Игорь?

— Хватит!!! — топнула я ногой. — Что вы мне даёте такое в отваре, отчего я испытываю галлюцинации?

— В нём ничего нет, только сбор трав для успокоения.

— Не врите мне!

— Я не вру. Вы же сами целитель, и поэтому должны почувствовать, какие травы в нем присутствуют.

— Я не целитель.

— Но Дарина… Как же...

— Господи, — вцепилась руками в волосы. — Где я?

— Месса, я же вам все сказ…

— Умолкни! — оборвала я её, не замечая, что перешла на «ты».

А потом, осев на каменный пол в ванной комнате, захохотала. Смеялась громко и долго – пока икота не одолела.

Медсестра стояла в сторонке и только смотрела на меня. Подходить ко мне она боялась. Все её попытки приблизиться не увенчались успехом: как только она делала шаг ко мне, я ещё сильнее начинала смеяться. Из глаз уже катились слезы, а мышцы живота болели от напряжения. Хохот был истерический. Похоже, так проявился стресс. Ответная реакция ослабленного организма на перенапряжение и негативные эмоции.

Отсмеявшись наконец, я просто уставилась в одну точку, не реагируя на женщину. Достали. Месса… Месса… Кто вообще эта месса?

Целительница, поохав и побегав вокруг меня, выбежала из комнаты. Слава богу: хоть побуду в тишине.

Поднявшись, опять подошла к окну. Картина не изменилась. Все те же облака. Как же страшно. Страшно жить дальше. Не зная ничего. Кто я? Где я? Я ещё вчера вечером стала осознавать, что здесь не все чисто. То, как со мной разговаривали, уже настораживало. А теперь, пройдясь взглядом по покоям, в которых нахожусь, поняла окончательно, что это совсем не Россия. Да что там говорить, даже и не Земля. Унитаз явно был ненашенский. На мне странное платье. Таких у нас точно не носят. На одном из моих запястий красовались родинки, которые напоминали своим расположением созвездие рака. Лично у меня таких не было точно.

Неровными шагами я опять подошла к зеркалу. Вздохнув, подняла глаза. Если отбросить некоторые детали, то на меня действительно смотрела прежняя я. Но как ни всматривайся, переубедить меня никто не сможет, даже моя теперешняя внешность. Тело совершенно не моё. Но как такое может быть?!

Я судорожно стала вспоминать последнее, что могла видеть или слышать перед потерей сознания. Музыка. Или нет... Не музыка… Песня… Точно песня. Такая притягательная… К ней хотелось тянуться и тянуться… Как там оно…

— Клабина крокус забире манжотовув уссилкес, — распевала я, всматриваясь в зеркальную поверхность.

Вокруг меня воздух завибрировал, стал сгущаться, словно туман.

— Клабина крокус забире манжотовув уссилкес, — повторяла я снова и снова, пока не увидела в зеркале своё двойное отражение.

Была одна, а теперь на меня смотрели две пары глаз. Одно из отражений протягивало ко мне свои руки. Оно призывало меня допеть песню.

Но допеть мне не дали, так как дверь с грохотом распахнулась, и в ванную комнату влетел мужчина, который решил забрать меня к себе на факультет, а следом за ним медичка.

— О, смотрю, время не теряешь, уже выучила призыв душ Мора?

— А? — видение в зеркале исчезло так же, как и появилось.

— Месса Мандориэл, и где слезы у подопечной? — та стояла и не понимала, в чём дело.

Ещё бы! Когда она уходила, я ревела в три ручья, а сейчас стою перед зеркалом и, как ни в чём не бывало, распеваю песенки, причём непростые.

— Я вижу перед собой обычную адептку, которой давно необходимо занять новые апартаменты и приступить к занятиям. То, что она пропустила полгода, не означает, что ей будет все прощаться. Ей необходимо наверстать упущенное и постараться сделать это за месяц, хотя бы по основным предметам, пока в академии каникулы.

Я в изумлении открыла рот. Что? За месяц? Он с ума сошёл? Кто же выучит программу, которую изучали полгода, за месяц? Я что – вундеркинд?

Видимо, у меня на лице отразились мои внутренние противоречия, так как он, глядя на меня в упор, спросил:

— Вы что-то имеете против?

— Нет, — буркнула я еле-еле слышно.

До адресата, видимо, дошло, так как он, кивнув, довольный моим ответом, продолжил: