Почему же она оказалась в лесу? И в это мгновение Яна с ужасом вспомнила, что очнулась в другом времени года. Ехала на машине в середине лета, а в лесу был самый разгар весны. И сам лес выглядел соответствующе, и температура не летняя. Как такое возможно? Так ведь не бывает! Что произошло?

Стала себя рассматривать. Подождите, а руки-то не её: пальцы немного тоньше, форма кисти и ногтей другая, и веснушек на руках совсем нет, а у неё были едва заметные. К горлу подступил комок, она начала в панике задыхаться. И приказала себе успокоиться. Не время. Сначала надо разобраться, паниковать она будет потом.

Откинула одеяло — больничная одежда. Подтянула рубашку, и ноги не её. Ноги и руки оказались какой-то молодой девчонки. Резко вскинула руки к груди. Здесь всё в порядке: грудь есть, и даже немного больше прежней. Так, надо успокоиться, подышать. Она во всём разберётся, ей просто нужно время. Ещё и голова болит, мешая думать.

Закрыла глаза, расслабилась, и вдруг вспышкой появились кадры. Кто-то крупный и мощный пихает её, даже кидает на стены, что-то орёт и наматывает волосы на кулак. Толкает со злобой и угрожает, выговаривает, кричит со злостью про мерзкий запах и обзывает шлюхой. Она лежит на полу, встать и ответить не пытается. Голова болит, у виска пульсирует, а мысли уплывают. Опять тот мужчина что-то зло ей говорит, появляются крупные ребята и уносят её.

Темнота. Снова движение. Её выносят из машины, несут недолго и кидают в мокрую, прелую листву. Уходят. Запах листвы, влаги, от земли исходит холод. Всё.

Яна открывает глаза и понимает, что кадры она видела так, будто она и была той самой девушкой. Усталость приходит резко, и она проваливается в сон.

Глава 2

Утром, когда просыпается, лежит какое-то время, пытаясь спокойно разобраться. К ней приходят воспоминания о новой жизни, но Яне уже не так страшно. Ведь она помнит себя в той, предыдущей, память осталась с ней, вот только внешность у неё изменилась. Да, руки действительно не её, волосы длиннее. Фигура не такая спортивная. Похожа на её в юности. А что с лицом? Как она теперь выглядит? Ей бы зеркало.

И тут она подумала о своём любимом, о Владимире. Ведь она, получается, умерла в том мире? Голова начала болеть от дум и переживаний. На глазах появились злые слёзы потери, ведь там у неё всё было хорошо. Там была комфортная жизнь с любимым. Правда, ей, как женщине, не хватало ребёнка, но с этим она уже почти смирилась.

Надо дождаться доктора. Вот только что она ему скажет? Да ничего! Ей пока нечего сказать, она лучше послушает.

Однако сначала пришла медсестра. Спросила о самочувствии, сказала, что доктор скоро придёт на осмотр. Показала, где нажимать кнопку для вызова медперсонала, помогла попить и справить нужду. Ушла. Через полчаса пришёл и доктор.

— Доброго утра! Я врач, Дмитрий Семёнович, буду вас наблюдать. Ну, что же, вы, я вижу, чувствуете себя неплохо?

Доктор был чуть старше среднего возраста, с располагающей улыбкой. Приятный. Взгляд спокойный. Он поговорил тихонько с медсестрой и подошёл к её кровати, подвинул стул и сел.

— Состояние ваше стабильно, организм молодой. Сегодня сдадите кое-какие анализы, и мы пока понаблюдаем вас в клинике. Позволите пару вопросов? — Дмитрий Семёнович смотрел на неё в ожидании. Что ей оставалось делать? Яна молча кивнула.

— Вы помните, как оказались в лесу и почему были в таком состоянии? — врач внимательно смотрел на неё, ожидая ответа.

Яна с сожалением покачала головой, ощущая лёгкое головокружение. Дмитрий Семёнович недоверчиво хмыкнул, но всё же продолжил:

— Также нам важен ваш возраст. Выглядите вы очень уж юной. И ещё: у вас не было документов, скажите медсестре телефон, она позвонит, попросит ваших родных привезти документы и вещи, — опять замолчал тот, явно рассчитывая на её ответ.

Что сказать? Как она назовёт себя? Это тело не её. Она что, несовершеннолетняя?! Надо проверить и убедиться в своих подозрениях.

— Зеркало. Пожалуйста, дайте мне зеркало. Сейчас. — Голос был жутким: хриплым, «каркающим».

Врач и медсестра переглянулись, Дмитрий Семёнович кивнул ей. Через пару минут зеркало оказалось в её руках, а на неё смотрела незнакомая девушка: волосы слежались, лицо в жутком состоянии — опухшая щека, царапина, гематомы. Лицо обработали, но выглядело оно жутковато.

Внешность была искажена, но даже в таком состоянии было понятно, что девушка хороша: глаза большие, подбородок точёный, губы по-детски пухлые. Волосы тёмные и длинные, поэтому тёмные брови и ресницы добавляли глазам цвета летнего неба глубину и подчёркивали милую внешность. Хрупкая фея. Милашка, наверное.

Но не она настоящая! И как ей быть, что со всем этим делать? Она сидела, смотрела на себя и до конца не могла поверить, что вот эта юная девушка — это теперь она, Яна.

— Я почти ничего не помню: какие-то вспышки, картинки. И я не знаю, не помню, кто я, — беззащитным и растерянным голосом ответила Яна. Тишина повисла в палате.

Врач сочувствующе улыбнулся, похлопал по руке: