Пару раз она сбивается и откровенно проклинает «заблудшую душу, что своим упрямством уготовила себе дорогу в пекло».

В итоге, Агнесса сворачивает церемонию так быстро, как только может, будто боится, что покойница сейчас встанет и рассмеется ей в лицо.

— Оттащить гроб в рощу! — приказывает она. — Ты и ты, — она тычет пальцем в двух послушниц, — копать могилу.

Но я ее опережаю.

— Матушка, позвольте мне, — выступаю я вперед, и по моим щекам снова текут слезы. Я падаю на колени. — Я… я хочу быть с ней до самого конца. Позвольте мне выкопать для нее могилу.

Агнесса смотрит на меня с откровенным омерзением. Ей глубоко плевать на мои чувства. Она просто хочет поскорее избавиться от тела, от этого напоминания о своем провале. А потому, безразлично машет рукой.

— Делай что хочешь, — бросает она и, развернувшись, уходит.

Стражники выносят простой деревянный ящик, и я, схватив лопату, иду следом. Мое сердце колотится от страха и дикой, отчаянной надежды.

Процессия движется к небольшой роще за монастырскими стенами. Это третий раз, когда я выхожу за ворота с момента моего заточения, но я не чувствую облегчения. Воздух свободы пахнет сырой землей и хвоей, но для меня он пропитан тревогой.

Сердце колотится как обезумевшая птица. Пока все идет по плану, но расслабляться нельзя.

Самое страшное как раз впереди.

Вместе с еще одной послушницей мы начинаем копать. Лопата тяжело входит во влажную, каменистую почву. Работа тяжелая, но я не чувствую усталости.

Пока я копаю, я осматриваюсь. Роща довольно густая, в сотне шагов начинается настоящий лес. Патрулей не видно. Если нам удастся… если Эола очнется… у нас будет шанс сбежать.

Когда яма становится достаточно глубокой, стражники с глухим стуком опускают в нее простой деревянный гроб.

Агнесса выходит вперед. Ее лицо — непроницаемая маска скорби, но в голосе сквозит неприкрытое презрение.

— Мы предаем земле это тело, — начинает она свою «речь». — Сосуд упрямства и гордыни, отринувший смирение. Пусть ее душа найдет в смерти тот покой, что ее непокорный дух отрицал в жизни. И пусть ее судьба станет уроком для всех вас.

Во мне все кипит. Хочется вскочить, схватить лопату и запустить ей прямо в ее лицемерное лицо.

Урок? Единственный урок, который я извлекла в этой дыре — это то, что самые страшные демоны носят рясы. Но я сдерживаюсь. Я опускаю голову, и моя ярость превращается в новые, горючие слезы.

Я плачу по-настоящему — от гнева, от страха за Эолу.

Мы начинаем закапывать гроб. Другие послушницы, бросив по горсти земли, спешат обратно в тепло монастыря. Остаемся только мы с напарницей и Агнесса, которая стоит, скрестив руки на груди, и наблюдает за нами, как ястреб.

Я чувствую ее взгляд спиной, и от этого земля кажется еще тяжелее. Я стараюсь набрасывать землю на свою сторону могилы не слишком плотно, оставляя ее рыхлой.

Наконец, все кончено. Над гробом вырастает небольшой холмик сырой земли.

— Возвращайтесь, — бросает Агнесса.

Вот он, мой выход. Я роняю лопату и, спотыкаясь, кидаюсь к ней, падая на колени в грязь.

— Матушка, умоляю вас! — мой голос срывается от рыданий. — Позвольте мне остаться! Еще ненадолго! Поплакать… помолиться… Я только сейчас, когда ее не стало, поняла, как важны молитвы! Они… они успокаивают душу!

Агнесса смотрит на меня сверху вниз, и в ее глазах — ледяное сомнение.

— С каких это пор ты стала такой набожной, Лиара? Еще вчера ты смотрела на меня волком.

Мне страшно.

Ужасно страшно, что она не поверит, что сейчас просто пнет меня и прикажет убираться.

Но я поднимаю на нее заплаканное, перепачканное землей лицо.

— С тех пор, как не стало Эолы! — всхлипываю я. — Она была моей единственной подругой! Единственной, кто говорил со мной! А теперь я осталась совсем одна… У меня больше ничего нет… ничего, кроме молитв!

Напряжение повисает в воздухе. Я вижу, как она колеблется.

Мое отчаяние выглядит слишком искренним.

Может, она поверит? Может, ее тщеславие решит, что она наконец-то сломала меня?

Но в этот момент из-за деревьев выбегает запыхавшийся стражник.

— Матушка настоятельница! — кричит он. — Прошу прощения, но вам нужно срочно подойти к воротам!

— Чего еще?! — рявкает Агнесса, недовольная, что ее прервали.

Стражник сглатывает, переводя дух.

— Приехал его светлость. Герцог Моран. Он желает видеть вас.

Я напрягаюсь. Герцог? Здесь? Зачем?

Агнесса тоже сбита с толку.

— Чего ему надо?

— Он… он сказал, что хочет еще раз увидеться с леди Эолой.

Слова стражника бьют по мне, как удар грома. Воздух застревает в легких. Земля уходит из-под ног, а сердце останавливается.

Этого еще не хватало…

***

Если вам понравилась книга, пожалуйста поставьте лайк - мне будет очень приятно 13. Глава 11

Ольга

Гадость.

Редкая, концентрированная гадость с привкусом горького миндаля и сырой земли заливается мне в рот.