- Собирайся, мы едем домой, - скомандовал я Самойловой, но та, упрямо сложив руки на груди, не двигалась с места. Ну что ж, иного я и не ожидал. 

- Долго еще ждать? - поинтересовался скучающим тоном и Самойлова откликнулась: 

- Месяцев шесть. 

- Не подозревал в тебе в подобной жесткости, - поцокал я языком и следом категорично заявил: 

- Столько я ждать не согласен. Поэтому, извини… 

Пройдя в квартиру, я огляделся, оценивая обстановку. Из-за одной из дверей доносились весьма недвусмысленные стоны. Я приподнял бровь. 

- Вика и ее муж вовсю работают над продолжением рода, - пожала плечами Катя. 

- А ты свечку держишь? - усмехнулся я. 

- Нет, конечно! - возмутилась она мгновенно. 

- А жаль, такие развлечения мне тоже нравятся. 

- Извращенец! - снова бурно отреагировала Самойлова, а моя улыбка стала еще шире. 

Не поспоришь - действительно извращенец. Но все мои так называемые извращения были направлены на одну-единственную женщину. 

- Только с тобой, - ответил многозначительно и обратил взгляд в сторону другой комнаты. 

- Ты спишь там? 

- Да. Что ты… куда ты?.. - этот все, что Катя смогла сказать, когда я уверенным шагом направился в ее временное пристанище. Распахнув шкаф, нашел там дорожную сумку и принялся кидать туда вещи. 

- Что ты делаешь? - спросила снова Катя, но ее тон ясно мне сказал - она уже понимает, что придется капитулировать. 

- Собираю твои вещи, - невозмутимо констатировал я очевидное. - А ты присядь, отдохни, в твоем положении вредно утомляться. 

Когда я выгреб из шкафа все, что там было, и обратил взгляд на саму Катю, она спросила: 

- Ну и что дальше? 

- А дальше - домой. 

- Это куда? 

- К тебе или ко мне, - пожал я плечами. - Неважно. Дом - там, где мы с тобой вместе. 

И, сказав это, подхватил свою женщину на руки и пошел на выход. 

Что ни говори, а в каждом мужчине просыпается варвар рядом с той, которую он считает своей и только своей.

Часть тридцать седьмая. Даниил

Следующие несколько месяцев прошли в относительно мирной обстановке. Мы с Катей постигали науку совместной жизни, много трахались и иногда ссорились. И все это делали от души, а чаще всего и на зависть соседям. 

На свадьбе я пока не настаивал. Решил, что успеется и после родов, никуда Катя от этого не денется. В конце концов, заставлять женщину идти под венец, когда она считает себя чудовищно распухшей - это как-то даже не гуманно. 

В ожидании родов я перечитал кучу всякой литературы для будущих родителей, но эти теоретические знания совершенно не могли подготовить меня к тому, что случилось на практике. 

Особенно - к преждевременным родам. 

Это событие застало меня аккурат на деловой встрече. Катя редко позволяла себе отвлекать меня в такие моменты и сейчас, когда на экране смартфона высветилось ее имя, я понял - что-то явно случилось. 

Неожиданно для партнеров вскочив с места, я извинился и принял звонок. 

- Да. 

- Даня, я рожаю! 

- Твою мать! - вырвалось у меня. - Как рожаешь? 

- Как обычно это делают! 

Проклятье! Такое событие, а я на другом конце города! 

- Я сейчас приеду. 

- Не могу ждать! - буквально простонала Катя и бросила трубку. 

Мне показалось, что у меня начинается паника. Да нет, не показалось, паника и есть! 

- Извините, мне нужно срочно уехать, - быстро сказал я своим партнерам и пошел на выход. 

- А как же договор? - донеслось мне в спину. 

Они что, это серьезно? 

- У меня жена рожает! - отрезал я и пулей вылетел прочь. 

В тот день ГАИ, вероятно, весьма разбогатела за мой счет. Я мчался в роддом так, что собрал на себя все мыслимые и немыслимые штрафы. Успокаивало одно - рядом с Катей должна была находиться тетя Варя. Нет, вру. Ни хрена это меня не успокаивало! Я хотел быть рядом сам! 

Когда влетел в двери роддома и, выяснив, в какой Катя палате, помчался по коридору, обнаружил у дверей неприятный сюрприз. Ну, допустим, тетя Варя здесь и должна была находиться, а вот родителей Самойловой кто звал? 

Иннокентий Степанович и Мария Ивановна сидели на скамье, сложив руки в молитвенном жесте и поджав губы. Ну ни дать, ни взять - высокое собрание среди челяди. 

- Мама, папа, - хищно улыбнулся я. - Какими судьбами? 

- В гости приехали, - ответствовал мне «папа». - А тут такое! 

Я сильно подозревал, что «такое» именно они своим появлением и могли устроить, но сейчас было не время для разборок. 

- Какой позор! - запричитала Марья Ивановна. - Во грехе рожает! 

- Не во грехе, а в любви, - поправил я сквозь зубы. 

- Если по любви, то люди женятся! - строго возразил Иннокентий, чтоб его, Степанович. 

На этом мое терпение лопнуло. 

- Папа, еще одно слово - и я нарушу шестую заповедь, - сообщил я будущему тестю с милейшей улыбкой. 

- Не убий? - пробормотал тот и глаза его за стеклами очков заметно округлились.