Ну уж нет, эти бабские штучки со мной не пройдут! Идиота она, что ли, из меня делала? Сначала ночные поездки по деревенским бабкам, потом заверения, что никаких романов у нее нет, а теперь стоит тут с таким видом, будто это не она обжималась только что со Снежковым на всеобщее обозрение! 

Определенно, эта девка оборзела вконец. И терпеть это я больше не собирался. 

- А я смотрю, Екатерина, память-то у вас короткая, - слова цедились сквозь сжатые зубы, несмотря на попытку говорить спокойно, не роняя своего боссового достоинства, хотя от зрелища того, как Снежков лапал Самойлову, оно и так способно было упасть во всех смыслах. 

- Память у меня прекрасная, - возразила Самойлова. - Рассказать вам снова должностную инструкцию? 

- Только не это! - вырвалось помимо воли. Хватит с меня и одних пострадавших штанов! Сделав глубокий вдох, я пояснил, не скрывая сарказма: 

- Ну хорошо, Екатерина, раз тебе вздумалось строить из себя святую наивность, я, так и быть, сделаю для тебя, как ценного сотрудника, исключение, и повторю: разве я не говорил тебе совсем недавно о том, что на работе не должно быть никаких брачных игрищ?! - на последних словах я все же не удержался и голос прогремел, наверно, так, что этот разговор уже стал достоянием всего офиса. А если учесть эффект глухого телефона, я мог весьма ясно себе представить, какой вид приобретут эти сплетни, пройдя через десяток ртов. 

Похоже, пора начинать пить для успокоения нервов. Причем вовсе даже не валерьянку. 

- Я не понимаю, о чем вы, - пробормотала Самойлова, все также пялясь в пол с видом невинной овечки, и тут мое терпение лопнуло окончательно. 

- Все, хватит, - отрезал я. - Ты уволена, Самойлова. За нарушение корпоративной этики. 

Ее потрясенный вид доставил мне мстительное удовольствие. Подумать только, передо мной строила девицу «в рот ам, а меж ног не дам», а сама терлась о Снежкова прямо на рабочем месте! 

- Вы не можете меня уволить, - наконец возразила мне Самойлова и я поймал себя на мысли, что ее наглость уже даже не удивляет. 

- Это почему же? - поинтересовался насмешливо, но после ответа мне стало вдруг совсем не до смеха: 

- Потому что я беременна. 

- Чего, б*ядь?! 

Иных слов, кроме исконно русских, у меня попросту не нашлось. Вот тебе и невинная овечка! Может, она со Снежковым и зачала этого ребенка прямо тут, на работе, пока я, как порядочный идиот, портил себе брюки?! 

Которые, кстати, снова грозили остаться пострадавшей стороной, только уже в ином месте. Том самом, что сейчас конкретно пригорало от мысли, что мне предпочли прыщавого четырехглазого программистишку! 

Я ощущал себя в этот момент обманутым Самойловой не меньше, чем Пушкин - Гончаровой, и плевать, что между нами было только полотенце и мои тридцатикилометровые фантазии, выход из данного положения был всего один, ровно тот же самый, что и у Александра Сергеевича. 

Пизд*ц Снежкову во все четыре глаза. 

- Снежков, ко мне! - гаркнул я, приоткрыв дверь, и этот герой-осеменитель влетел в кабинет с такой рекордной скоростью, будто только того и ждал. Правильно, раньше сядешь - раньше выйдешь. А вот целым или по частям - за это я уже не ручался. 

Прибив программиста взглядом к полу, я мысленно прикидывал во всех красках, что лучше сделать первым - душу из него вытрясти или отбить то место, которым он влез Самойловой туда, куда мне ходу не было? 

- Твоя работа? - поинтересовался я, указывая на снова начинавшую всхлипывать Екатерину. 

- Какая работа? - не понял Снежков, даром, что технический гений. 

- Бл*дь, и этого человека я нанял ведущим разработчиком?! - ругнулся, поражаясь тупости горе-любовника. 

- Не ругайтесь матом при ребенке! - подала голос Катя и разрыдалась. 

- Каком ребенке?! - воскликнули мы со Снежковым одновременно и тут я понял, что новость о грядущем отцовстве до программиста еще не дошла. Ну, порадуйся, папаша! 

- Он все слышит! - взрыднула опять Самойлова, и я понял, что этот цирк-шапито пора сворачивать ко всем херам. 

- Снежков - уволен, Самойлова - справку на стол! - повелел я категорично и жестом указал обоим на дверь. 

- Это не я! - возопил Снежков, что есть мочи. - И пальцем Катю не трогал! 

- А пальцем дети и не делаются! - съязвил я. - Ты что, будешь мне тут рассказывать, что это не твои шаловливые головастики осчастливили Самойлову до глубины души и прочих мест? 

- Не мои! - поспешил откреститься Снежков, будто от страшного греха и разве что челом бить не начал. 

- А чьи? - это уже любопытствующая голова Марьи Михайловны проникла в кабинет, чтобы поучаствовать в разворачивающейся драме. Ну как же, такая Санта-Барбара и без благодарного зрителя! 

Но досматривать эту бурду у меня лично не было никакого желания. Какая разница, кто этот несчастный, если это явно не я? 

- Всем работать! - рявкнул и для пущей убедительности трахнул. Увы, всего лишь кулаком по столу. - А ты, Самойлова, неси справку!