- Если зло, значит женщин ты тоже не любишь? - ставит бокал на поднос и тянется ко мне. В какой-то момент мне показалось, что он снова лезет целоваться, иначе никак не могу объяснить зачем так приближаться к моему лицу. Вот только на деле оказалось, что он тянулся за вторым бокалом с глинтвейном. Даже не знаю, что я испытала в этот момент. Не могу сказать, что разочарование, но что-то определенно неприятное.

- Я очень люблю женщин, без них жизнь была бы пресной и неинтересной, даже при наличии суррогата для удовлетворения физиологии, - вкладывает в мою ладонь еще теплый напиток.

- Тогда почему они, по-твоему, зло?

- Я сказал иногда зло. Привлекательное зло, Соня. Подумай на досуге почему, можешь мне даже написать ответ в смс. Ну это тебе идея, чтобы был повод мне написать. Ты же наверняка стесняешься писать мне первой. И да, не буду я трогать твою Варю, если она будет выполнять все свои обязанности. Попробуй глинтвейн, пока он теплый. Или еще хочешь что-нибудь съесть?

- Не хочу. 

- Тогда пей. Он из клюквенного сока – жуть какой полезный, - привстает с кровати и забирает поднос, предварительно поставив свой стакан на прикроватную тумбу.  Хотелось бы мне сказать, где он вообще достал этот сок, но не успела, просто потому что Бестужев взял с кровати книгу и, осмотрев ее, стал как-то странно улыбаться.

Глава 34

                                                           Глава 34

- Нравится?

- Глинтвейн или книга?

- Книга, - усаживается на край кровати.

- Не нравится. Дальше тридцати страниц никак не могу продвинуться. А кино было интересным, невзирая на то, что старинное.

- Героиня понравилась?

- Нет, - качаю головой и отпиваю напиток. - Герой. Несмотря на то, что усатый, - сказала и, не выдержав, засмеялась. - Ну, просто усатый – это еще хуже, чем бородатый. Блин, я вообще сейчас не тебя имела в виду, - прикладываю ладонь ко лбу. От чего-то сейчас стыдно. Правда, Бестужев, как ни странно, улыбается.

- А героиня почему не понравилась?

- Понравилась, но… она выбирала всегда этого плешивого рыжего недоделка. Даже, когда уже была замужем за Реттом. В общем, мне не нравится ее выбор. Да и стерва она приличная была, порой треснуть хотелось.

- То есть ты замечаешь, что выбор героини был, мягко говоря, глупым, а за собой ничего похожего не отмечаешь? И нет, это я даже не про свою скромную персону.

- Отмечаю то, что ты сидишь на чужой кровати, - зло бросаю я, осознав, что он имеет в виду.

- И все-таки ты тяжелый случай, Соня.

- Ну так исчезни из моей жизни.

- Не могу.

- Почему?

- Потому что не хочу.

- Считаешь своим долгом поставить меня на ноги, потому что чувствуешь себя так или иначе виноватым? Так это можно сделать, не обмениваясь слюнями и штампом в паспорте. На расстоянии. И вообще – забудь. Я серьезно. Мне не нужна ничья жалость. Это даже хуже, чем Дашина злоба.

- У меня нет к тебе жалости, Соня. И хватит нести ерунду. И да, книгу не читай. Тебе не понравится.

- Почему это?

- Потому что кино отличается от книги и в этом случае, как ни странно, кино лучше, - встает с кровати и подходит к стене. - В книге героиня значительно хуже, ты просто еще больше испортишь о ней впечатление. В реале у нее было трое детей, по одному от каждого мужа, и их воспитанием она не занималась. В фильме о первых двух, как ты помнишь, ни слова.

- Ну вот зачем ты мне об этом сказал?

- Чтобы знала, что ожидать, если решишься ее прочитать, - как ни в чем не бывало бросает Глеб, доставая из круга дротики.

Отходит на расстояние и с размаха кидает прямо в середину мишени. А затем еще один раз, и еще. Да, метко. Аж завидно.

- Так ты дротист?

- Хоть стой, хоть падай, - не сдерживая смеха, выдает Глеб.

- Что смешного? Я же в хорошем смысле.

- В хорошем смысле – дартсмен.

- А, ну да, что-то я ступила, - отпиваю залпом напиток, смотря на то, как Глеб убирает с мишени дротики и снова принимается их бросать.

- Ты что носишь их с собой? И зачем повесил мне в комнату мишень?

- Нет, забрал мишень из кабинета твоего отца. Надо признать, что он очень хорошо играет. Два года назад он бы меня точно уделал.

- А сейчас?

- А сейчас я его. Я дротил два года, как мог, - пожалуй, я еще ни разу не видела, чтобы Глеб вот так смеялся. И смех у него оказывается уж очень заразительный. - Вот так и получается. С кем поведешься, от того и наберешься. А мишень я тебе повесил только для того, чтобы ты дротила на досуге. Знаешь, это помогает, когда хочешь на кого-то или из-за чего-то выплеснуть злость. Я не шучу. Пересела на кресло – поставила мишень на удобный тебе уровень и кидай сколько душе угодно. Можешь представлять там мое лицо. Хочешь фото дам?

- Я мысленно представлю, если припрет. Не волнуйся.

- Я не сомневался в тебе, - и вновь улыбается. Что-то много он лыбится сегодня. - Сонь? - садится ко мне на кровать.

- Ой, только не надо.

- Что?

- Не знаю что. Чую гадость скажешь. Давай оставим этот вечер на положительной ноте. Хоть раз мы с тобой почти нормально говорим. Не порть малину, пожалуйста.

- Не могу. Мне надо знать, время поджимает.

- Ну что?