- Наверное, что-то защемило. Должно прой…ой. Ой. Соня, я тебя не подниму, - заключает Варя, после пятисекундного повторения «ой-ой-ой». Ну в этом никто и не сомневался.

- Надо вызвать врача. Только… ты не можешь дотянуться рукой до простыни и кинуть ее мне?

- Не могу, Сонь. У меня очень… очень, очень стреляет в пояснице.   

- Все, все, не тянись. Я сама.

Не знаю, что я могу сделать сама. Не хочу звать Бестужева. Точнее просто не могу. По крайней мере, до тех пор, пока хоть чем-нибудь себя не прикрою. Пены нет, это уже скорее какие-то белые, едва заметные плевки, да и то не во всех местах. Это просто… просто трындец! И ведь без Глеба мне отсюда не выбраться. Вынимаю заколку из волос, чтобы волосы хоть что-то прикрыли.

Господи, ну что я такого сделала, что ты всегда позоришь меня перед этим мужчиной?! За что?

- Да, девочки… вот, что бывает, когда не включаешь мозг на его реальные возможности, - ладно бы спросил, как все «что случилось?!», так нет же, какой-то издевательский тон, да еще и цокает. Гад! Не удивлюсь, ели еще и подслушивал под дверью. Хватаю мочалку и, не раздумывая, прикладываю ее к важному стратегическому месту.

- Да, Варь, это тебе на будущее урок, сначала надо убедиться в безопасности манера. Как на дороге. А вообще не поднимать тяжести и подготавливать заранее все необходимое. Не слишком профессионально с твоей стороны игнорировать эти факты. И как мне тебя эвакуировать? - смотрит на Варю и все цокает.

- Не знаю, - кряхтя произносит Варя.

- Я тоже. Соня, ты жива? – интересуется уже у меня.

- Нет. Утопла.

- Не дай Боже. Только после первой брачной ночи, - придурок!

- Будь так добр, заткнись и кинь мне простыню. Пожалуйста. А ко мне не подходи, пока я не прикроюсь.

- А знаете почему все так произошло? - напрочь игнорирует мою просьбу, от чего я машинально еще больше спускаюсь вниз. Зато идея распустить волосы – не так уж и плоха. - Потому что не чисты вы мыслями, сестры мои. Греховны ваши помыслы. Очень греховны. Надо очистить ваши грешные души. Кайтесь пока, грешницы.

Гробовое молчание. Варя перестала кряхтеть, а я, кажется, и вовсе не дышу, гипнотизируя взглядом потолок. Что за церковный тон? Да и какие, к черту, греховные помыслы и сестры?

Задать этот вопрос из двух «грешниц» не решился никто. Через несколько секунд послышались шаги и… мы точно остались одни.

- Что это сейчас было? - выныриваю из воды, опираясь на одну руку. - Варя?

- Не знаю. Я думала мне от боли показалось.

- А я тебе говорила, что он ненормальный! Может сектант какой-то?

- Почему секта… ай, - вновь не договаривает Варя.

- Прекрати ползти. Останься на месте. Не оставляй меня одну.

- Он не похож на сектанта.

- А на кого похож?

- На батюшку. Они обычно так говорят.

- У тебя шок от боли? Какой, к черту, батюшка?

- Святой отец или как их там звать. Те, кому каяться надо, - то ли смеясь, то ли плача, произносит Варя.

- Да он такой же святой, как я бегунья. Не неси чушь. И прекрати ползти.

- Прекращаю.

Мы обе синхронно снова затихли. Не знаю, о чем думала Варя, но мне почему-то стало не по себе от того, что он нас бросил «каяться». Да, Бестужева я знаю плохо, но достаточно, чтобы утверждать, что он… неплохой. Но вот как можно было оставить здесь Варю? Ладно я – распариваю кожу, это даже полезно. Но оставить скрюченную от боли девушку на холодном полу – это вопиющая наглость. От мыслей меня отвлекли не только шаги, но и голос «батюшки».

- Очистили себя от греховных помыслов, сестры мои? Больше не будете заказывать стриптизера? - не выдерживаю, выглядываю наружу, напрочь забывая, что он там может увидеть. Это все из-за идиотского стриптизера?

- Не будем, - кряхтит Варя.

- Вы бы, святой отец, сначала свои греховные мысли подчистили, а то так-то у вас невеста имеется, а вы с Марией… в дротики играете. Не находите ли это… как же звать то – блудом. Вот!

- Не нахожу, - улыбаясь, произносит Глеб, при этом приподнимая Варю на… массажный стол. Он ходил за переносным столом? - У нас с Марией чистые помыслы. Аккуратно, Варь. Я не знаю как правильно тебя положить. Но думаю так будет правильнее, чем на мягкую кровать. Врача я набрал. Должен приехать.

- Ой, спасибо вам огромное.

- Пожалуйста, Варя.

Вновь опускаюсь в воду. Знаю, что сейчас Бестужев подойдет ко мне, от чего я сильно зажмуриваю глаза, не забывая крепко держать мочалку. Ну здесь же Варя, ничего он не будет мне делать. От чего же так… стремно?

- Ну что, София Викторовна?

- Не буду.

- Что не будешь?

- Вызывать стриптизера, - нехотя открываю глаза. - Подай, пожалуйста, простыню. Она лежит на стуле. Просто кинь мне ее. Я обернусь, и ты меня вытащишь. Пожалуйста, - вновь повторяю я, кажется, это выглядит жалко.

- А смысл какой в простыне? - окидывает меня взглядом с ног до головы. - Я не очень понимаю.