— Ты моя Фэр! Только моя! Какая же ты вкусная… А твоя душа… Нежная, чистая, сладкая! Пить твою душу одно удовольствие, маленькая, строптивая девственница! Я посажу тебя в самый глубокий котёл Ада и буду трахать твою душонку… медленно, глубоко, по самые яйца! — сдавливает сосок ещё сильнее, ещё глубже толкается внутрь когтями, царапая нежную плевру, оставляя кровавые полосы на внутренностях. У меня из глаз сыпятся искры, нервы рвутся как хрупкие паутинки, а этот порочный, больной на всю голову злыдень, играет на них, как на гитаре. — В этом котле ты будешь извиваться целую вечность, малютка. Пока сполна не рассчитаешься за мою любимую вазу! Ах-ха-ха!

Одной рукой хватает за горло, другой — дёргает вниз змейку на брюках, пытаясь доказать правдивость выплюнутых угроз.

И я сотню раз подряд умираю, но воскрешаю снова и снова… Когда вижу его мощный, раскочегаренный до красноты поршень, стоящий острым, наточенным до лоснящихся бликов штырём, готовый в любую секунду протаранить мою плоть как шашлык шампуру.

Секунда до смерти.

Дьявольский смех набирает обороты.

Рогатый ублюдок перехватывает меня за ягодницы, слегка отстраняется, чтобы взять разгон и...

И я просыпаюсь.

С хриплыми воплями, извиваясь в конвульсиях, размахивая руками и ногами, обливаясь ручьями ледяного пота.

Господи Боже!

Дышу со свистом, рвано, болезненно... открытым ртом глотаю воздух, будто подыхающая рыба, но всё равно никак не надышусь, задыхаюсь, брыкаюсь. Так одичало, словно долгое время находилась под водой. Или нет?! Не под водой! А на дне кипящего вулканического кратера. Оттого и чувствую себя будто только что живьём сгорела! Но потом заново возродилась из пепла.

Подбежала к окну, дернула створки на распашку, сжатыми в бетон лёгкими принялась пожирать воздух, как воду после недельного обезвоживания.

— Мамочка моя любимая! — перекрестилась, — Приснится же такое…

За окном начинает светать. Когда дрожь в пальцах ослабевает, а дыхание восстанавливается, я отправляюсь в ванную, чтобы привести себя в надлежащий вид.

Не хватало ещё опоздать

Иначе мой кошмарный сон… мигом воплотится в реальность.

Больше артов и цитат из будущих глав, смотрите в моей группе контакте.

Вступайте :) Цитаты и посты каждый день. Кликабельная сылка на группу в моем профиле.

СПАСИБО ЗА ВАШЕ ВНИМАНИЕ И ЗА ВАШИ НАСЫЩЕННЫЕ ОТЗЫВЫ!

Глава 10 (1).

Первый рабочий день выдался чуть более удачливым, в отличии от вчерашнего дня. Дня собеседования. Босс находился восвояси лишь до обеда, а после отлучился по делам. Вот и славненько! Я ещё до сих пор не могла оклематься после сегодняшнего ночного ужастика!

Бред, да и только!

Хотя, говорят, что сны — это некая проекция нашего жизненного опыта.

То, что босс ассоциировался у меня с Дьяволом — с этим не поспоришь.

По пути на работу, когда я проходила мимо церковной лавки, мне вдруг захотелось зайти в храм, поставить свечку, а заодно и купить святой воды. И крест. Так! На всякий случай.

Утром по расписанию было обучение, а после обеда — разгребание завалов в пыльном архиве.

Естественно, я не выспалась. Поэтому, уже под конец рабочего дня, клюнула носом в бумажки. Прямо там, за пыльным столом, в подвальном помещении здания «. Industry», которое, в отличии от остальных этажей, пахло сыростью, плесенью, старой бумагой.

Задремала я конечно же знатно! А когда открыла глаза — поняла, что на часах десять вечера. ДЕСЯТЬ ВЕЧЕРА!

Бросилась к выходу, но не тут-то было! Дверь оказалась заперта.

Обо мне тупо забыли!

Вероятно, сторож просто повернул ключ в замке, не соизволив даже заглянуть внутрь, чтобы убедиться, что в помещении, кроме тысячи стеллажей, миллиарда папок и мышей никого нет.

Мышей?

О да! Я ведь не человек. Скорей всего, я самая, что ни на есть типичная, бумажная мышь.

Сторож тоже так решил, приняв меня за грызуна.

Пришлось сдвигать стулья и укрываться просроченными квитанциями, вместо одеяла, так сказать.

К утру у меня болело и ломило всё тело. Как будто я спала на гвоздях.

Таким образом, я не спала уже двое суток. У меня раскалывалась голова, болел желудок, а от нервов остались одни лишь воспоминания.

Супер!

Ужасно трещала голова, спина, а в животе образовалась сквозная дыра — бедный кишечник сам себя переваривал. Тогда я принялась молотить кулаками в дверь, пытаясь достучаться до уборщицы, или безалаберного мудака-охранника, пленившего меня здесь, среди груды бумажек, как особо опасного преступника, отрабатывающего самое, что ни на есть суровое наказание.

Из бестолкового заточения меня вызволила уборщица. Но, перед этим, ещё и наорала, будто это я виновата, что засиделась допоздна. А потом за сердце схватилась. Потому что напугала своими стуками.

Ей конечно же плевать, что я не по своей воле тут забаррикадировалась, что у меня руки зудели и отваливались от того, что я около часа гатила по стенам, счёсывая кожу на костяшках, не говоря уже про несчастное тело, на котором остались вмятины от деревянных стульев.