Всю ночь я провела со Стэллой. Долго сидела рядом и смотрела на неё в то время, как она спала. Слёзы сдержать не выходило, хотя я пыталась. Действительно пыталась, но это оказалось сильнее меня. Я плакала по нам обеим: по нашим жизням, нашим мечтам, нашей свободе, нашим желаниям. Мне хотелось снова обнять её и прижать к себе, но я боялась разбудить, боялась сделать ей больно. Вечером мы почти не разговаривали. Каждое слово давалось ей с трудом, и единственное, на что ей хватило сил – выпить бульон. Что с ней сделали, я боялась даже представить, да и понимала – вряд ли она ответит. Она сказала, что не согласилась обслуживать какого-то именитого политика – престарелого жирного борова, а когда тот попытался взять её силой, оставила на его щеке след от ногтей. Только в итоге обслужить его ей всё равно пришлось. Сложно сопротивляться, если тебя держат двое…

Я подошла к окну и осторожно, чтобы свет не потревожил беспокойный сон Стэллы, отодвинула штору. Скрылась за полотном и, уперев локти в подоконник, уронила голову на ладони. Что произошло в комнате Вандора, я не знала. Почему он не тронул меня? Из-за моей истерики? Он же сказал, что его злят мои слёзы… Но тогда почему меня не заперли в комнате? Почему позволили снова пойти к Стэлле? Почему не последовало никакого наказания? Может быть, мои сказанные в магазине слова, оставили в его душе след? Задрав голову, я рвано выдохнула. Из глубины комнаты послышался жалобный стон, и я поспешила вернуться к постели.

Стэлла не спала. Присев рядом, я осторожно тронула её ладошку и спросила:

— Как ты?

— До свадьбы заживет. – Она криво усмехнулась, хотя я понимала, что в усмешке этой нет ничего, помимо горечи.

Погладила её по голове, убрала за ушко прядку тёмных волос. Как бы мне хотелось утешить её, сказать, что в конце концов всё будет хорошо…

— Дать тебе воды?

— Да, — шепнула она, и я, взяв с тумбочки стакан, протянула ей.

Она сделала два больших глотка и снова откинулась на подушку. Закрыла глаза. Я забралась на кровать с ногами и прилегла рядом, стараясь её не касаться, но спустя минуту она сама придвинулась ближе. Ткнулась мне в плечо. У меня на глазах снова выступили слёзы. Нельзя. Нельзя мне плакать, тем более, при ней. К чему это?

— Он тебя бьет? – спросила Стэлла.

Я не сразу поняла, про кого она, и только когда до меня дошло, что спрашивает Стэлла про Вандора, ответила:

— Нет.

Он и правда ни разу не ударил меня. Нет, раз. В самый первый день, когда я полоснула его осколком по руке. Только теперь я в полной мере стала понимать, какую глупость совершила и что бы мог сделать со мной на его месте другой. Бережно погладила Стэллу по голове и поцеловала в макушку.

— Он хорошо ко мне относится.

— Почему он купил меня? – Она приподняла голову и посмотрела на меня сквозь темноту. Я различила черты её лица, блеск глаз. – Ты ему что-то сказала? Попросила?

— У меня вчера был день рождения. — Я улыбнулась. Чуть заметно, как могла в этой ночи, в этой ситуации. Как могла, держа в объятьях единственного человека, не оставившего меня в момент, когда мне было страшно. – Он искал для меня горничную. И вот…

— То есть я теперь твоя горничная? – Стэлла выдавила смешок. Сухой, лающий и закашлялась. Я снова погладила её по волосам.

— Вроде того, — ответила шёпотом. – Отдыхай. Поспи.

Она вздохнула. Затихла и прижалась ко мне. Я знала, что она не признается, как ей больно, не признается, как ей плохо, и потому не спрашивала. Просто обнимала её, гладила по голове и смотрела в тёмную стену, думая о том, что мне, должно быть, действительно повезло. Потому что… потому что на месте Вандора мог оказаться кто-то намного хуже. Кто-то, кто в жизни бы не прислушался ни к моим словам, ни к слезам. Кто-то, кому бы было всё равно.

Проснулась я от прикосновения к плечу и тут же наткнулась на устремлённый на меня взгляд Стэллы. Поняв, что я не сплю, она кое-как присела, поджала под себя ноги и, укутавшись одеялом, снова посмотрела на меня.

— Не знаю, стоит ли тебе говорить, — с сомнением начала она. – Мил…

— Что? – Я тоже присела.

Вздохнув, Стэлла тряхнула головой. Волосы её спутались и торчали в разные стороны. Она почесала запястье и глянула на меня с мрачным выражением на лице.

— Тебя мужик какой-то искал, — наконец сказала Стэлла, и напряглась уже я.

— Мужик?

— Да. Он приходил на следующий день после того, как тебя увезли. Орал благим матом, угрожал… Требовал сказать, кто тебя выкупил.

— И что ему сказали?

С каждым её словом биение сердца учащалось. Матвей. Конечно же, это Матвей! Я знала, что он не оставит меня. Милый, милый Матвей… Сама того не замечая, я сжала ладони в кулаки. Неужели у меня всё ещё есть шанс?! Неужели не всё для меня потеряно? Может быть, ему удастся договорится с Вандором? Он всегда умел договариваться с людьми. Если он скажет, что у нас были серьёзные планы, что я его… В конце концов, он ведь сын обеспеченных родителей. И если ему удалось найти деньги, чтобы выкупить меня из питомника, наверняка он может предложить что-нибудь и Вандору.