Не имея сил больше сопротивляться, Лана обмякла в мужских объятьях. Из груди, как пузырек из-под толщи воды, вырвался один всхлип, а следом за ним другой. То, чего она так ждала с первых дней своего мучительного плена, высвободилось и потоком слез хлынуло наружу. Она захлебывалась, не стесняясь рыдать в полный голос. Тело ломало, било крупной судорогой, и она в голос умоляла, чтобы сердце не выдержало и подарило ей, наконец, освобождение.

Когда из глаз девушки брызнули слезы, его словно кипятком окатило. Все вокруг пропало, осталась лишь он и рыдающая в его руках княжна. В голове на разные голоса шипело-нашептывало - вот оно! Одно лишь движение и девчонка будет сломана! Растоптана, совершенно разбита! Разве не этого он так хотел? Разве не грезил, как поквитается с князем? Вернет ему дочь хуже покойницы? Но на дне души, под вязкой толщей слепой ненависти, настырной струной звенело понимание - стоит лишь снова взять ее силой, назад дороги не будет. Извянет нежный цвет, осыплется черным пеплом. Исчезнет весна и не вернется более. От напряжения  занемели мышцы. Остекленевшим взором Яр смотрел, как быстро катятся по ее щечкам соленые капли и не мог ни на что решиться.

***

Две высокие фигуры склонились над лежащей посреди стола тряпичной куколкой-желанницей. Серый скруток покоился на темном сукне, а жгуты из черных и грязно-багровых нитей опутывали домотканое полотно сверху до низу.

- Сломай ее... растопчи... - шипел один из мужчин.

Другой же подбрасывал в курильницу, стоящую рядом, щепотья странной смеси, дающей легкий, едва заметный дым. Пальцы мужчины дрожали, словно каждое движение давалось ему с неимоверным трудом.

- Вот он - твой шанс. Лиши его дочери, как он лишил тебя брата... Не медли. Ну!

Черно-багровые жгуты сами собой шевельнулись, стискивая куколку еще крепче. Глаза мужчин вспыхнули дикой радостью. Оба потянулись к перемотанной  желаннице, но не успели бледные пальцы коснуться ткани, как колдовские нити полыхнули белым очищающим пламенем, и кукла рассыпалась в пепел.

- Нет!!! - прогромыхал над каменными сводами подвалов полный ярости и отчаянья голос.

- Кто посмел?! - вторил ему другой.

***

Перед глазами плыло. И хоть телом он оставался недвижим, внутри его мотало из стороны в сторону. Княжна вдруг на миг закусила губы и Яр увидел, как из лопнувшей кожи показалась темная капля. Каленой стрелой его пронзило желание снять эту остро пахнущую бусинку языком, обласкать, зацеловать потрескавшиеся губки, а потом прижать к груди свою драгоценную и унести в постель. И там, в теплых покрывалах, в уютных его объятьях, нежно зализывать каждую ссадинку на хрупком девичьем теле и шептать в ушко ласковые слова. Ну, разве виновата она, что родилась в княжьей семье? Не спрашивал ее никто, ровно как и ее мать, отдавая на унизительное место наложницы. И в то же мгновение в груди словно распался тугой, тяжкий узел. Гулко выдохнув, Яр чуть ослабил  хватку.

- Что ты... Хватит, не трону же, - хрипло пробормотал он, и очень медленно подался назад, давая ей немного свободы.

Но княжна не слушала. Девушка заходилась плачем, шепча что-то бессвязное. Жутко стало, до липкого пота на спине. Спор с самим собой забрал последние силы и Яр осел на землю, крепко прижимая бившееся в судорогах тело к себе. Ждать ее успокоения было невыносимо, но чем он мог помочь?  Вдруг все прекратилось. Тишь наступила такая, что Яр подумал – слух отбило. Девушка в его руках затихла, только дрожала меленько-меленько, будто в ознобе.

- Ланушка? – осторожно позвал он, пытаясь заглянуть в ее личико.

Княжна слабо пошевелилась, а потом и вовсе уперлась ему в грудь ледяными ладошками. Яр отпустил без промедления. А она поднялась на ноги и, шатаясь, скрылась в избе. На порванное платье даже не взглянула.

Дверь перед носом хлопнула, и он остался в одиночестве. Темный лес давил, обступал его со всех сторон, а над головой в бархатно-черной вышине мерцали звезды. Волк тоже молчал. Притаился глубоко под кожей, обессиленный жестокой борьбой с железной человечьей волей. И среди этой пустоты, после всего случившегося Яр как наяву понял – пропал. Не мог более сам себе противиться.  Как бы он не желал свершения своей мести, княжну он желал более.  Ласка ему нужна была, любовь ее, горячая полная. А горький запах боли и страха вызывал в душе только мучение.

Мужчина подхватил изорванное платье и чуть погодя вошел следом. Княжна тихо лежала за печью. Перед глазами стала картина драной подложки и хрупкого тела на ней. Яркой вспышкой сердце опалило так тщательно подавляемое им желание схватить ее, маленькую, обнять покрепче и спрятать за собой от всего мира. Но чтобы не пугать девушку еще сильнее, он оставил платье на лавке и скрылся в своей комнате.

***