Я долго не сводила взгляда с влажного красивого лица. Он отвечал мне тем же. Не сдержав порыва, мельком взглянув на не сводившего с нас взгляда фельдшера, я коротко поцеловала холодные губы. Это принесло своего рода успокоение. Не поцелуй страсти, а просто желание доказать себе, что живы. 

Я уселась поудобнее, пристегнулась, и вдруг ощутила, как меня коснулись пальцы Ромы. Я обрадовалась, что руки у него, его рабочий инструмент, были не повреждены. Иначе меня бы сожрало чувство вины, лишись он возможности делать то, что любит больше всего на свете.

Лично я бы не пережила потерю шанса танцевать на сцене. Не убила себя конечно, но и жила бы без прежнего азарта.

Я смотрела на серую дождевую стену за окном, думая, что теперь возненавижу это природное явление.

 Хотя в том, что произошло вряд можно винить дождь. Это словно винить оркестр, который сыграл свою партию, но ты учила совершенно другую и опростоволосилась на сцене.

 Глупо. Так глупо плакать.

Вот и я. Устроила сцену, сбежала, не разобравшись. Это и повлекло за собой цепочку событий. Чем была вызвана авария непонятно, но то, что Рома гнал, обгоняя свет фар из-за гнева на меня, было известно. Я мельком взглянула на его бледное лицо. 

Будет ли он злиться? Понятно, что сейчас он думает о том, что выжили. Облегченно прикрыл глаза. Но когда опасность остается позади, люди начинают задумываться о причинах произошедшей беды.

 Искать виноватых.

Рома не винил меня, не говорил вслух, даже не вспоминал об этом происшествии, но взгляд.... 

Я четко вижу там блеск промелькнувших кадров, приведших к такому повороту событий. И причина этому — я.

Хватит думать о прошлом. В настоящем тоже достаточно проблем.

Глава 1.3

 Я уже натягивала пуховик, стоя в таком же светлом, как и вся квартира коридоре, когда Рома только вышел из душа в одном полотенце. 

Со светлых волос, по телу стекали крупные капли воды, и я буквально ощущала их вкус на своем языке, настолько сильно желала их слезать.

— Шустрая какая, — улыбнулся он и стал приближаться, в итоге башней нависнув надо мной. Мне бы сейчас пуанты, только в них я бы не задирала голову, когда он стоял так близко. Невыносимо близко. Запах его лосьона пробирался под кожу, а властный взгляд серых глаз проникал в самую душу. 

Обнажая. Разрушая.

— Погоди, такси вызову.

— Я сама. — Старание сделать улыбку беспечной было бесполезным. Ком в горле был слишком ощутимым. — Тут же недалеко.

Это было правдой. Метро в считанные минуты могло довезти жителя Москвы в любую точку.

— Я знаю, что ты самостоятельная, вот только голова дурная, — я свела брови, ожидая продолжения и тут же поняла, о чем он. Поэтому резко накинула капюшон.

— Тебе мало недавнего воспаления легких, решила познакомиться с менингитом? — сказал он, постучав пальцем мне по лбу. — Где шапка?

— У меня капюшон, — отмахнулась я. 

Ком в горле стал больше, а в глазах защипало. Это его забота, сейчас казалась такой наигранной в свете того, что меня выставляли из дома на ночь глядя. 

Рома был слишком занят работой, своими мыслями и никогда не пускал в свой мир. 

Никого. 

Приятель, какой-то родственник в Питере и туча благодарных, но безликих пациентов. Он даже показываться со мной нигде не хотел.

Вот птичка кровать, там твое место, а еще на барной стойке, в кухне или на стиральной машинке. 

Раздвинь ноги пошире и прими в себя зачехленный член.

 Рома, конечно, распознал причину натянутой улыбки, и прежде, чем я успела открыть двери, задержал меня, коснувшись плеча.

— Аня.

— Рома. — Голос дрожал, как и губы, на которые он взглянул, после того, как развернуть меня к себе.

— Если тебе тяжело принять....

Мгновенное осознание возможной потери. Нет. Нет.

Я вцепилась в его шею практически, запрыгнув, и помотала головой. Я не могла его потерять. Не так. Не сейчас. Я еще не насладилась. Я еще не готова расстаться с этим блаженством, в которое ныряла вместе с ним. Пусть будет больно. Плевать. Главное с ним.

— Нет, нет, нет. Я так глупа. Я принимаю и понимаю. Ты работаешь. Ты любишь свое дело. Я буду с тобой… — лепетала я, осыпая его свежевыбритое лицо поцелуями.

Он долго всматривался в мои глаза, проникал, захватывал в плен, словно старался рассмотреть каждую мысль, промелькнувшую в моей голове. 

Затем удовлетворенно кивнул и прижал к себе сильнее. Я с восторгом ощутила, что его член стал твердым. Руки немели от желания прикоснуться к этой будто обтянутой шелком стали.

— Знаешь, — вдруг сказал он после некоторой паузы, заполненной только настойчивым поцелуем. — Ты пожалуй права, мы засиделись дома.

Я восторженно замерла, широко открыв глаза и боясь спугнуть свое счастье. 

Неужели он хочет сходить с тобой куда-нибудь, неужели он готов приблизить тебя к себе еще на пару шагов. Это страшно Аня. 

Очень страшно. Потому что не знаешь, что повлияло на это решение.

— В эту пятницу у Лехи юбилей, так что он собирает кое-кого.

Я не смогла сдержать игривой улыбки.