Рома стал всем и как бы это было неправильно, не вовремя. и вообще не нужно никому из нас, он перекрыл даже любовь к балету.

Предательница. Ведь ты понимаешь Аня, что значит для него работа, просто твоя перестала иметь столь решающее значение.

— Я все прекрасно понимаю, — как заведенная, убеждала я себя.

Натянула на рот милую улыбку, не хотела показаться назойливой или непонимающей. 

Потом села, судя по потемневшим глазам Ромы во вполне соблазнительную позу и провела кончиком пальца по твердому животу и столько же твердому члену.

Его вид не пугал, он  был большим,с выпирающей розовой головкой, он спокойно помещался в моем теле. 

Он, если честно, если говорить со всей откровенностью, со всей звенящей в ушах откровенностью — был идеальным. Таким, что хотелось и рукой провести, и в рот взять.

Я пока ограничивалась первым, наверное потому что знала, что Рома от моей невинности сходит с ума, а еще от того, что был первым, а мне хочется чтобы и единственным.

 Но мечтать стать примой балериной проще, чем мечтать о том, как Рома будет снимать с меня свадебное платье.

Он утробно застонал, когда я обхватила пальцами основание и легонько сдавила, ровно, как он учил. Он очень любит меня учить, направлять, заставлять биться от предвкушения, от жажды напиться из источника, которым я его считаю. Мой личный оазис. Нереальный, и такой прекрасный.

Он вновь вздрогнул, и резко обхватил мое запястье рукой, а другой сжал подбородок, заставляя поднять взгляд.

— Вот и молодец, что понимаешь, — пробормотал он хрипло, вглядываясь в меня, лаская лицо, стараясь очевидно совсем поработить. Проблема то была, как раз в том, что я не против. Совсем не против.

— Я же не заставлял тебя приехать.

Конечно, не заставлял. У нас вообще все добровольно и взаимно приятно. Он просто сказал заклинание, словно вводившее меня в гипнотический транс.

 Ты мне нужна.

Три слова. Десять букв и словно вся жизнь в одном правильно построенном предложении. Мне  сносило голову, я по возможности бросала всё и мчалась и летела, и парила.

 К нему, к нему, и пусть потом будет больно, и пусть потом не будет ничего. 

Сейчас он есть. «На полчаса», — подсказал противный внутренний голосок. Вот чего ты достойна. Получасового перепиха и заказа такси. 

Сама доеду, — мысленно произнесла я.

Еще раз коснувшись моих губ, Рома сделал пару шагов до платяного шкафа и достал большое белое полотенце. 

Наверное, профессия действительно накладывает отпечаток, иначе не было бы в его современной квартире столько белого и стерильного. Ни пятнышка в этом храме педанта. Иногда мне кажется, что я здесь лишняя. Вот сейчас возьмут влажную продезинфицированную салфетку и сотрут меня к чертям.

И Рома своим отношением тоже не помогал освоиться. Впускал, трахал, выпускал. Вроде бы и жаловаться не на что, а в подкорке все равно сидит вязкая, такая неприятная обида.

Неужели ты не достойна, провести здесь побольше времени? Неужели ты не заслуживаешь лучшего?

— Одевайся Ань, я такси тебе закажу, — проговорил он с легкой улыбкой, и хромая пошел в сторону душа.

Я закусила губу, пропустив мимо ушей очередное «в моем доме можно быть только со мной» и виновато смотрела на еще свежий шрам на его ноге. Тот самый, из-за которого он хромал.

Воспоминания о собственной глупости накатили на меня порывом морозного ветра, ворвавшегося в приоткрытое окно.

 Влажная кожа мигом заледенела. На глазах выступили слезы. 

Я встала, чтобы закрыть створку и всмотрелась в припорошенные снегом дали столицы. Сегодня идет снег, а тогда шел настоящий, буйный ливень.

Уже одеваясь, я то и дело мысленно возвращалась к той самой аварии.

_____________________________________________________________________________

Наверное сложно поверить(мне) что взрослый мужчина вот так возьмет и примет в свою жизнь другого человека. Даже признавая ответственность и начиная жить вместе у людей существует период притирки. Аня реагирует с учетом своего характера, теряется в этиъ чувствах, горит. Рома пока холоден, но и ему все тяжелее держаться на расстоянии. Он не хочет водить ее никуда, потому что это крадет драгоценное время. Сколько он сможет еще терпеть?)) Или ему нужен толчок, понимание,что нужно просто позвать Аню к себе жить и всем станет проще. Или не станет)) 

До завтра) 

Глава 1.2 Воспоминание

Дождь в тот день шел с самого утра, заливая дороги огромными лужами, в которых подобно расшалившимся детям плескались машины, не думая ни о чем, кроме веселых брызг и погони. 

Аварии в такие дни не редкость, но люди редко задумываются об этом, занятые своими сверхважными делами. Очевидно, поважнее собственной безопасности.