— Узи, разумеется. Я же должен проверить, хорошо ли сделал операцию, — усмехнулся я, вглядываясь в затянутые страстью глаза. Теперь в них была не только невинность, но и дикое желание. Мне понравилось, что она еще не остыла. Тело требовало продолжения.

Живот Ани дрожал, грудь часто вздымалась от того как нежно я размазываю гель по ее животу, от того как смотрю. Наверное сейчас она считаем меня очень нежным. Но я всего лишь плачу услугой за услугу. Неприятно признавать, но более тесного, влажно и одновременно горячего влагалища на моей практике не было. При этом не чувствовалось ни малейшего дискомфорта. Словно это вот все было самым правильным, как та операция, что я делал недавно. Странные ощущения. Неприятные надо сказать. Казалось на шее стягивается петля, а эта девочка стала моей ответственностью. Но ведь это не так?

— Ты замечательный. — вдруг заговорила она и тело напряглось. Этого я и боялся. — Хоть и хочешь казаться негодяем. Спас сегодня девочку, вчера спас медсестру, обезвредил психопата, стараешься позаботиться обо мне. Мне ужасно нравится быть здесь, с тобой. И да, я сегодня очень скучала по тебе.

Она говорила все это с предыханием, отдавая мне на милость своё маленькое, трепыхающееся сердце.

Я застыл, перевёл взгляд на экран, где не отображалось никаких образований, и отняв прибор от плоского живота, положил на место.

— И все же внешним чувствам не дано —

Ни всем пяти, ни каждому отдельно —

Уверить сердце бедное одно,

Что это рабство для него смертельно, — мой голос был чуть хрипловатым после секса, да и говорил я практически шепотом. Но в тишине темного помещения слова, казалось, прозвучали так громко, что, Аня на миг задохнулась.

— Что это?

— Шекспир.

— Я знаю, что это сонет шекспира! — воскликнула она и резко выпрямила спину. — Что ты хотел этим сказать?

— Мне кажется, Шекспир всегда довольно точно орудовал словом, — я внимательно посмотрел в её расширившиеся от удивления глаза, потом перевел взгляд на высокую грудь и резко встал. Сейчас возбуждение было лишним. — Поэтому ответ лежит на поверхности.

— Нет, ты объясни! — вскочив, она начала искать свои вещи. Прекрасная, обнаженная и обиженная.

Глава 12.1

Я наблюдал за её метаниями, как взрослый за истерикой ребенка. Насмешливо и беззлобно.

— Я не признавалась тебе в любви, я просто сказала, что всё твое бахвальство маска, а на самом деле…

— А на самом деле ты ни черта не знаешь, — начал я злиться и отвернулся к окну, чтобы не смотреть в расширившиеся от обиды глаза и слезы, мелькнувшие в их уголках.

Я не планировал обижать её, но признания, восхищение… Я не был к этому готов. Долго ли влюбится? Я не хотел этого, я просто хотел её.

— Что это было для тебя? Очередной трах. с очередной девкой?

— Я имел в виду, Аня, лишь то, что нужно понимать что именно сейчас произошло. У тебя своя жизнь, у меня своя. Это игра для взрослых. Да и правила не в твою пользу, потому что в итоге всё проигрываешь только ты, — я повернулся и облокотился на подоконник. Смотрел на неё внимательно, также и она не смела отвести глаз. — Мне жаль, Птичка, правда.

Я пыталась разобраться в собственных мыслях. Меня определённо расстраивало то, что я терзал это создание, мне действительно было искренне жаль, что по моей вине этот мотылёк подлетел так близко к лампе и застрял в её плафоне.

 Но даже сейчас эгоизм брал надо мной верх. Она сама выбрала это направление, и отвечать за своё разбитое сердце тоже придется потом ей.

— Ты жалеешь? — хрипло спросила Аня и указала рукой на кресло. Моя давняя фантазия, трахнуться в нем. Но реальность превзошла все. — Об этом?

— В данный момент и о об этом тоже. Кажется, твоя неокрепшая психика была не готова к такому эмоционально-гормональному взрыву, — это было сказано добродушно, без желания обидеть или осадить, но твердо.

Из-за своих мыслей я и не заметил, как Аня уже оделась и стояла возле двери, желая сбежать от меня. При желании до её ярости, казалось, можно было дотронуться рукой, настолько накалился вокруг воздух в помещении.

— Пошёл ты к чёрту, Сладенький, серьёзно! — её громкий голос заставил меня посмотреть в её раскрасневшееся лицо внимательнее. Её агрессия казалась забавной, но смеяться над ней я не смел, вдруг её совсем сорвало бы с катушек?

 — Я тебя не просила восхищаться мною, признаваться в любви, мог бы просто поцеловать меня в лобик, налить в уши чего-нибудь псевдо заботливого, и всё! Мой первый раз не был бы безвозвратно испорчен!

— Я просто говорю то, что думаю, только и всего. Я думал, мы с тобой оба за честность.

Она еще секунду стояла, не сводя с меня взгляда, а потом схватилась за ручку и рванула дверь на себя.

— Открой, выпусти меня отсюда! — воскликнула она.

Я прошел к ней через весь кабинет, натягивая рубаху. Хотел вставить ключ, как вдруг резко развернул Аню к себе и сжал в объятиях. И пусть она трепыхалась, но в моих руках у бабочки не было и шанса спастись.