- Нечего тебе здесь делать, - спокойно произнес он, протягивая руку к моей шее, а закончив осмотр, тихо отрезал: - Вставай.

- Можно я здесь побуду? Здесь свежий воздух. Не хочу идти в свою комнату… - я хотела добавить “пока у вас гостья”, но промолчала, чтобы он не увидел моих болезненных эмоций.

Внезапно он, наклонившись, подхватил меня под мышки и поставил на ноги, давая понять, что его решения не обсуждаются, а я, не желая возвращаться в тот ад, который устроили мне мои же собственные эмоции, уперлась пятками, не желая идти.

Не говоря ни слова, он крепко обхватил мой затылок и повел с террасы к лифту. Рассматривая его лицо, пока мы ехали вниз, я хотела спросить, почему для него так принципиально, чтобы я оставалась в своей комнате, пока у него в спальне женщина, но не стала.  

В любом случае я не собиралась устраивать истерики - и если он хотел, чтобы я слышала их вакханалию, значит я с достоинством перенесу это испытание.

Но как ни странно, мы проехали мимо этажа со спальнями, и прозрачный лифт распахнул свои двери в зале. Барретт обхватив мою поясницу, повел меня в гостиную, и уже через полминуты в его руках появилась бутылка красного вина  Лафит.

“Вероятно сейчас он понесет это вино в спальню, к своей гостье… Одно непонятно, зачем он привел меня”, - пронеслось у меня в голове, и я бросила взгляд наверх.

Внезапно дверь его спальни открылась и оттуда вышел Лат с костюмами и рубашками Барретта, перекинутыми через руку, а увидев меня, вежливо поздоровался и начал спускаться в зал. Ничего не понимая, я осмотрела гостиную пытаясь там найти хотя бы какие-то следы присутствия женщины, и даже прислушалась к запахам - но посторонних ароматов женских дорогих духов, какие, например шли шлейфом после Саши, я не почувствовала.

Лат же с ворохом одежды как-то очень обыденно и по-домашнему прошел мимо меня куда-то вглубь по коридору, и внезапно я поняла, что голос в спальне Барретта, принадлежал Лату. От этих выводов я облегченно вздохнула, а Барретт тем временем, одним уверенным движением откупорил вино и по-мужски, крепко удерживая бутылку у горлышка, налил две трети бокала.

- Пей. Для сосудов полезно, - протянул он мне хрусталь, а я бросив взгляд на рубиновый алкоголь, засомневалась - я редко выпивала и быстро хмелела. Но если красное вино поможет мне поскорее получить выписку, то я была готова его пить. Я приняла бокал и сделала пару глотков. Вино было вкусным, тягучим, с изысканным ароматом и нотками миндаля, но я тут же отметила и его крепость. Опасаясь, что быстро захмелею, я опустила бокал, как внезапно, он вновь взвился вверх, и я услышала “до дна”. Рука Барретта крепко фиксировала фужер, и я быстро поглощая рубиновое вино, старалась не пролить его на майку.

Как только я сделала последний глоток, я почувствовала, как в голову ударил хмель и меня немного повело, а Барретт спокойно стоял рядом и наблюдал за моим лицом, словно врач, который сделал инъекцию пациенту и теперь ждал некую одну ему известную реакцию.

Я глубоко вздохнула и почувствовала, как по венам побежало густое вино, делая мое тело легким и унося куда-то прочь все напряжение и тревогу последних дней, отчего на сердце стало радостно и уютно. Я взглянула на Ричарда и улыбнулась - шедший от его стальных глаз холод, который до последнего момента пугал меня и держал на расстоянии, сейчас казался приятной прохладой в жаркий день, и я, улыбнувшись, наконец решилась сказать то, что никогда вслух ранее не произносила.

- Иногда цвет твоих глаз напоминает ртуть, которая переливается разными цветами, и это завораживает, как калейдоскоп.

Он на это ничего не ответил, а лишь положив руку на мою поясницу, тихо развернул меня к лестнице, и несмотря на то, что я полностью контролировала свое сознание и мысли, легкий хмель, растекающийся по моим венам, дал о себе знать приятным головокружением.

- Крепкое вино. Я не привыкла к алкоголю, - тихо произнесла я, останавливаясь.

Ричард едва заметно кивнул и, подхватив меня под попу, взял на руки и понес по лестнице вверх, а я чувствуя вновь наше с ним пространство, уткнулась носом в его шею и тихо вздохнула. Мне было уютно в его сильных руках - я чувствовала себя так, словно это было моим местом по праву, и я была рождена для его рук.

Барретт остановился у своей спальни и, открыв дверь, занес меня в комнату, а я, все еще подсознательно ожидая увидеть там женщину, напряглась, и с тревогой огляделась.

Не обнаружив никого постороннего даже близко, я облегченно вздохнула, радуясь, что мои предположения относительно Лата в спальне были истиной, а Барретт тем временем прошел к кровати и, опустившись на покрывало, поставил меня перед собой, плотно сжав  бедрами мои ноги.

Вскинув взгляд на “мою” майку, он прошелся ладонью по мягкому трикотажу,  и мои соски, тут же отреагировав на его прикосновения, заострились, словно он активизировал и  настраивал меня на свои желания.