Перескочив по узкому коридору в другое здание, мы спустились в подвал. Староста, чеканя каждое слово, словно робот, рассказала привычные любому учебному заведению вещи: не опаздывать, с магистрами не пререкаться и не связываться со старшекурсниками. Понемногу вырисовывалась местная иерархия.

— Особенно с огневиками! Хуже только некроманты, но их немного.

— Почему?

— Огневики вспыльчивые и мстительные. Насчет госпожи Фаден — она же по твоей вине в медицинском крыле? Жди привета. Возможно, не сразу, учитывая твое состояние, но не расслабляйся. О некромантах лучше вообще не заговаривать, со временем сама поймешь. — Девушка вернула мне листок с расписанием.

Подвал оказался чистым и достаточно светлым, не обнаружилось даже привычной паутины, просто темный коридор с ковровой дорожкой, подобной той, что в холле. Вскоре я увидела знакомые лица одногруппников.

— Я пойду. Дальше разберешься? — остановившись, спросила староста.

— Попробую. А если вдруг у меня возникнут вопросы?

— А у своих ты спросить не сможешь?

— Сомневаюсь в их дружелюбности. — Я с большим сомнением поглядела на группку студенток. Парней не было, лишь девушки.

— Ладно. Я учусь в параллельной группе. Расписание висит в холле возле колонн. Спросишь Райзен. — Староста умчалась, на прощание махнув рукой.

Раздался щелчок замка, и дверь в аудиторию распахнулась, запуская студентов.

Хвала небесам!

Магистр лишила меня общения с одногруппниками, которого я пока старалась избежать. Но, судя по записке, это желание не являлось обоюдным.

Занятие вела изящная дама с длинными волосами цвета полированного золота. Ресницы ее трепетали, словно крылья бабочки, и казалось, она вот-вот взлетит.

Не думала, что местные жительницы тоже балуются наращиванием ресниц, только такой длины я не встречала даже у наших модниц.

В отдельной комнатушке хранились музыкальные инструменты. Вереница духовых — одни маленькие, другие побольше, отполированный белый металл сверкал подобно драгоценности. В другом углу обнаружились струнные. В самой аудитории стояло нечто напоминающее арфу, только в два раза больше, видимо, играть на ней приходилось стоя.

Я уже смирилась с тем, что в этом мире большинство вещей оказались привычны, имея отличия лишь в деталях. Но в этих деталях и таилось волшебство, заставляющее душу пылать в предвкушении новых открытий.

Пусть так, но мне надо скорее попасть домой…

— Скорее берем свои инструменты, — поторопила преподавательница.

Который мой? Я озадачилась, не зная, с какого бока подступиться. Я лишь единожды держала в руках гитару, и то в гостях, ну и дома — воображаемую, в классах этак седьмых или восьмых, играя роль рок-музыканта.

— Райалин, идите за канадиль.

— Простите, что?

— Девочка, неужели вы и это забыли? Ну ничего, руки вспомнят! — прозвучали полные уверенности слова. Меня заставили вернуться в аудиторию, а потом, указав на то, что я восприняла за арфу-переростка, добавили: — Идите к ней.

— Вы, должно быть, шутите… — я и не заметила, как произнесла вслух.

— Какие шутки, дорогая? Вы же учились этому с малых лет.

Открытие за открытием! Конкордия, ну почему же ты не выбрала ничего попроще?

Я обошла музыкального монстра несколько раз, но легче не стало. Преподавательница пока была занята и моих метаний не замечала.

— Наша Конкон действительно все забыла?

— Конкон? — повторила я, словно пробуя слово на вкус. Пренебрежение — вот чем оно отдавало.

— Так это правда? Я до последнего думала, что это розыгрыш. — Девица выглядела уверенно, словно имела несколько козырей в рукаве.

— Правда, — скупо подтвердила я, чтобы потом, не удержавшись, брякнуть: — Думаю, стоящих людей я скоро вспомню, но сомневаюсь, что ты есть в этом списке. И настоятельно прошу: больше не коверкай мое имя.

Девица опешила и, сделав шаг в мою сторону, яростно прошипела:

— Видимо, Конкон надо напомнить о том, какое место она на самом деле занимает. Поверь, я расскажу обо всем Ивонне. Тебе стоит быть осторожнее, сестренка.

— Что?! Мы с тобой сестры? — опешила я. Пожалуй, в номинации самых удивительных открытий текущего дня эта новость могла занять первое место.

— Дурында, ты даже этого не помнишь. Я из младшей семьи рода, — сказала она свысока.

— Лишь младшей? — Моя бровь иронично выгнулась.

Невинный вопрос подействовал не хуже красной тряпки, лицо девушки покрылось пятнами — видимо, я задела больное место.

— Девушки, что у вас происходит? Разойдитесь. Занятие начинается, — вовремя появилась преподавательница.

Я усмехнулась, довольная собой. Планы оставаться тихой и незаметной шли крахом. Горидас меня за это по головке не погладит...

Быть тихой и не высовываться? Нет, у меня не получается. Дело не в глупости, а в нарастающем гневе, с которым я не могла совладать. Моего двойника выживали, долго и тщательно, морально издеваясь, и это не давало покоя.

Но пока моя главная проблема — что же делать с этой гребаной арфой?

Я одарила инструмент не самым приятным взглядом, словно желала выместить на нем всю ярость.