— Я не нашла этого в договоре, — сухо кашлянула, отвернувшись к окну, — просто на всякий случай спрашиваю, не помню, говорил ты мне или нет…

Машина ехала по улице мимо уже начавших таять почерневших сугробов, которые явно не вывозились с дорог с начала зимы. Похоже, в этом Старославле до дорожной безопасности никому нет дела.

— О чем?

Неожиданно мою руку накрыла широкая мужская ладонь. Руслан по-прежнему следил за дорогой и даже не смотрел в мою сторону, но его пальцы осторожно поглаживали мои, слегка сжимая. И снова эти волшебные токи, проходящие от кожи к коже. Как статическое электричество, неведомая пульсация.

— Ты, вон, во всякие драки ввязываешься, — мотнула я головой назад, как бы показывая в сторону здания, от которого мы отъехали. — Мало ли что с тобой случится. С тремя детьми я точно одна не справлюсь.

Руслан на это лишь рассмеялся, чуть сильнее сжав мои пальцы, переплетя их со своими. А у меня перехватило дыхание.

Глупость какая. Мы едва знакомы, он платит мне за то, что я вынашиваю его ребенка, а мне вдруг мерещатся какие-то искры, токи и эмпатия.

— Не переживай, я живучий, ничего мне не будет.

— Я не об этом… Просто у ребенка же наверняка есть мать, и…

Руслан сразу помрачнел, словно вспомнил что-то очень неприятное, и убрал от меня руку. Мгновенно стало гораздо холоднее. Я сжала ладонь в кулак, стараясь продлить ускользающее ощущение, и тут же сама на себя рассердилась.

«Нашла за что цепляться! Лучше бы думала, как из него ответы выудить! Он тебе не друг, не родственник и даже не приятель»

— Был использован донорский материал, — сухо ответил он.

Меня это заявление немного выбило из колеи. Наверное, я должна была еще раньше догадаться, по крайней мере, когда увидела дом Руслана, что налаживать быт там особо некому.

Я впервые с грустью задумалась о том, как отдам ребенка. Да, он не мой. Но другой мамы, кроме суррогатной, у него, судя по всему, не будет.

— Ну что, идем? — он припарковался у трехэтажного здания, с одной стороны которого была большая летняя веранда, сейчас пустующая по причине холодов. — Сегодня не выходной, так что народу немного.

— Время обеда, а у вас мало посетителей? Неужели действительно нет наплыва? Бизнес-ланч, все дела… — я пожала плечами. — Только не говори мне, что у вас в баре нет бизнес-ланча…

— Есть, но спросом особым не пользуется, — отмахнулся Руслан.

Сразу за входом располагался гардероб, который сейчас не работал. Я осмотрела небольшой холл. Чисто, красиво. Играла зарубежная тяжелая музыка, но при этом не слишком громко и довольно ненавязчиво.

За холлом располагался длинный зал. Он будто был поделен напополам. Столики с одной стороны. Над ними нависало что-то вроде вип-ложи. Сцена с другой.

При этом чувствовалась какая-то своя особая атмосфера, изюминка. Не помешало бы поработать с дизайнером, чтобы усилить это, но основа определенно была неплохая.

Народу же действительно оказалось немного. Всего человек семь.

— Уволь своих маркетологов. Вот прямо сегодня возьми и выгони всех. Как бизнес-ланч в таком красивом месте может не пользоваться спросом? — хмыкнула я.

Переключиться на разговоры о работе оказалось действительно легко. Словно я и сейчас была на каком-нибудь совещании и щедро раздавала комментарии к очередному проекту.

Мы с Русланом поднялись наверх. Вип-столики были отгорожены друг от друга. У каждого была портьера, позволяющая скрыться от любопытных взглядов. Удобные диванчики, много-много мягких подушек. Я с наслаждением уселась напротив мужчины.

А ведь тут действительно удобно. И сверху открывался замечательный вид на сцену.

— Вечером и в выходные тут всегда много народу, — начал объяснять Руслан. — Если, конечно, мы не закрыты на спецобслуживание. У нас довольно специфическое заведение. Конечно, хотелось бы, чтобы и днем оно не пустовало. Но…

— Я уверена, с этим можно что-то сделать, — я сразу включилась в мозговой штурм.

Что бы он ни говорил о заполняемости, но и расходов тут, я уверена, очень много. И, судя по намекам Барса, шиковать прибыль не позволяет. А раз так, то нужно искать возможности для роста.

— Флаеры раздавать? — снисходительно улыбнулся мне Галавиц.

К нам уже подошла молоденькая официантка:

— Руслан Раисович, вам как обычно? — говорила она с придыханием, а на ее губах была глуповатая улыбочка, которая мне сразу не понравилась. Так малолетки смотрят на звезд на плакатах.

Внутри поднялась протестная волна. Раньше я никогда не испытывала особой ревности. Не закатывала сцен, не одергивала. Мне казалось, ревность — удел слабых, неуверенных в себе. А ведь я не такая.

Вот только сейчас я собой абсолютно ничего не представляла. Двое детей, без работы, с боровом на шее. Даже внешний вид оставлял желать лучшего. Люся за собой не следила от слова «совсем».