Её имя он чуть ли не выплюнул и снова испытал жгучее, почти непреодолимое желание придушить дерзкую колдунью.

— Так, да не так. — Даниэла коротко улыбнулась, прошлась по кабинету, шелестя парчовой юбкой, кончиками пальцев задев торчащие из чернильницы перья. — Эта метка действует несколько иначе. Для её создания нужно не обоюдное согласие, а крепкая обоюдная связь. Эмоциональная. Это должны быть сильные, очень сильные чувства, которые не способно притупить даже время.

— У меня к тебе нет и никогда не было никаких чувств, — хмуро заметил Редфрит.

— Так уж ли нет и не было? — заломила брови Даниэла. — Я ведь говорю не о любви и страсти — это точно не про нас. Я имею в виду совсем другие эмоции, что уже давно в вас вызываю. А вы во мне, мой король. Эти чувства будут посильнее даже самой пылкой любви.

Редфрит был вынужден признать, соплячка его переиграла. А ведь он был защищён от магического влияния. Но демонова метка, подобно смертоносному жалу вонзившаяся ему в руку, давала понять, что защититься от всего нельзя. В любых охранных чарах можно отыскать лазейку, в чём маленькая дрянь Фантальм неплохо преуспела.

— Ты ведь понимаешь, что можешь лишиться жизни. Или я могу уничтожить твоих близких. Одного за другим. Подобная выходка не должна остаться безнаказанной.

— Они ни при чём. Они ничего об этом не знают. Ни мои родители, ни моя хирата. Но… — Даниэла безразлично пожала плечами. — Если вашему величеству будет угодно их наказать, значит, так тому и быть. Воля короля — закон.

Он смотрел ей в глаза, вглядывался в утончённые черты лица и понимал, что это не игра. Ей действительно всё равно, что станет с её близкими. Холодная, расчётливая и жестокая — вот какой предстала перед ним в тот вечер Даниэла.

Интересно, Теобальд догадывался, что на самом деле представляет из себя его невеста? Вряд ли. Иначе бы бежал от этой змеи как можно дальше и без оглядки.

— Ты настолько сильно меня ненавидишь, что готова пожертвовать всем ради мести? — Редфрит замолчал, ожидая услышать ответ, который ему и так уже был известен.  

Ответа не последовало. Даниэла вскинула на него взгляд и ровно произнесла:

— Полагаю, сейчас вы изволите меня арестовать и будете держать под замком, пока не удостоверитесь в правдивости моих слов.

Под замок её действительно следовало посадить. Ещё лучше — отправить в затхлое подземелье какой-нибудь богами забытой тюрьмы. Но если от метки избавиться не удастся, выбора у него не останется: придётся жениться на этой кобре. А рисковать здоровьем матери своего будущего ребёнка — этого он не мог себе позволить.

— Зачем тебе это? — спросил резко.

Чародейка передёрнула плечами:

— Нет ничего плохого в желании стать королевой. Я принадлежу к знатному роду и составлю вам хорошую партию. Уж точно ничем не хуже, чем эта придурковатая Вилламина.

— Ты ведь понимаешь, что после рождения ребёнка ничто не помешает мне от тебя избавиться?

И снова ему не удалось поколебать её уверенность и спокойствие.

— Где один ребёнок, там и другой, — хмыкнула Даниэла. — Ваш старший брат, помнится, умер, когда ему не было и десяти, а малютка сестра не прожила и года. Это жестокий мир, магия не всесильна, а боги часто бывают немы к нашим мольбам. Чтобы продолжить славный род Галеано и жить спокойно, вам потребуется много наследников. Уж точно не один и не два. И я в вашем полном распоряжении, мой государь.

Сказав это, Даниэла опустилась в низком реверансе, даже голову склонила, всем своим видом показывая, что готова служить на благо Треалеса.

Почувствовав, как раздражение в нём снова набирает обороты, Редфрит позвал стражу и велел проводить леди Фантальм в покои придворных. Никого к ней впускать, а её ни за что не выпускать.

— Отвечаете за неё головой, — предупредил стражников и приказал привести к нему генерала с женой и госпожу Реалис.

С тех пор прошло два месяца. Два месяца тщетных поисков и попыток избавиться от демоновой метки. Ничего не вышло. Казалось, чары Фантальм стали частью его естества; проникнув в него, отравили его разум и плоть.

После того вечера он не раз с ней встречался, чтобы поговорить, добиться от неё правды, но Даниэла продолжала твердить как заведённая: после гибели милого её сердцу Тео она поняла, что только корона сумеет заполнить пустоту в её душе.

Бредовое объяснение, но другого он так от неё и не добился. Но не подвергать же девчонку пыткам! И пусть мысль эта была заманчивой, что-то всегда останавливало. Наверное, память о друге, будь она неладна.

День свадьбы не задался с самого утра. И без того пребывавший в скверном расположении духа, Редфрит едва не взорвался, когда эта мерзавка нагло заявила, что не готова выходить за него замуж. И это после того, как сама всё заварила. Зря всё-таки решил обойтись без пыток.