Вторым вызвали моего подзащитного. Прута проводили к специальной скамье и приковали к цепи, втиснутой в каменные стены. Кандалы не были магическими, поскольку рассматривались дела не-магов, но тяжелые и давили своим весом на и так обреченно поникшего  юношу. Я вышла вперед, чем заслужила, наконец, внимание двух тучных господ. Они не ожидали, что кто-то вступится за человека. Юго зачитывал обвинение и полный перечень доказательств и отягчающих обстоятельств. Судья лениво кивал каждый раз, когда слышал утвердительные интонации: он не слушал, значит, заранее принял решение по этому делу. Прокурор только замолчал, как судья  Гатас открыл рот, чтобы огласить приговор.

- Защита готова сказать свое слово.

Прут вздрогнул и посмотрел, наконец, на меня. Судья с лязгом сомкнул челюсти, а прокурор уставился в таком удивлении, будто заговорила стенка. Но нарушить процесс не могли даже эти старые прохиндеи - скандал был бы необратимым. Гатас нахмурился и буркнул в мою сторону:

- Защита, представьтесь.

Я слегка поклонилась:

- Таралиэль, адвокат господина Калиша, - хорошо, что эльфам не обязательно использовать свою фамилию. Во время судов я представлялась только по имени - не хотела, в случае чего, тревожить маму или нашу почтенную Академию. -  Уважаемый суд, я располагаю неопровержимыми доказательствами невиновности моего подзащитного, потому требую полноценного рассмотрения дела.

- Кхм, кхм, - кажется, судья всё никак не мог поверить, что какая-то пигалица смеет прерывать процесс, который уже должен был быть закончен. Он посмотрел, нахмурившись, на прокурора, потом на стражу и, наконец, снова на меня. Я спокойно ожидала; он сам должен был сказать следующее слово, а я ни повода не дам обвинить  себя в неуважении суду. Наконец, разражаясь, Гатас шумно вздохнул и выдавил:

- Ну и где ваши доказательства?

Конечно, никаких доказательств у меня не было - мы просто не успели их собрать за  ночь, а запись в регистрационной книге въезда еще ни о чем не говорит. Если бы я использовала этот аргумент, то его легко бы отмели, а дальше все пошло бы по запланированному сценарию. Нам надо было необходимо найти что-то посерьезнее, а еще лучше - настоящего убийцу, но для этого нужно было время.

- Как вы знаете, согласно праву на расследование, а также по закону о рассмотрении дел об убийствах,  доказательства должны быть представлены только на Суде Трех. Защита требует соблюдения данного закона и заявляет о необходимости нового заседания.

Фух. Если бы взгляды могли убивать, я бы уже погибла, причем дважды - прямо в лоб мне бы прилетело от судьи Гатаса, а слева от Прокурора Юго. Но все необходимые формулировки были сказаны, а отказать мне, в общем для Дор - Камараби праве, противозаконно. Я же при этом добивалась отсрочки - это, во-первых. А, во-вторых, судей на Суд Трех назначал Верховый, это значит что, кроме Гатаса, там будут еще двое, настроенных непредвзято. Так что шансы на справедливое решение возрастали многократно. 

В зале стояла гробовая тишина. Судья же дернулся и зашипел:

- Суд удовлетворяетс-с требование защщиты и назначает Суд Трех на завтра на девять утра и надеюс-сь у вас действительно будут заявленые доказательс-ства, иначе мы подумаемссс, что вы просто издеваетесс-сь над законом!

Угу, действительно. И топчусь на могилке порядка. Вот только завтра меня не устраивает.

- По закону о времени заседаний и согласно прецеденту Порт-Самуэла адвокат имеет право о назначение суда не менее чем через двое суток и не более, чем через месяц. Поэтому защита воспользуется своим правом на перенос рассмотрения дела на утро послезавтрашнего дня.

Я аж передернулась от вида их лиц. Хорошо, что господа не были магами, а то бы ощутила много чего неприятного еще. От грохота молотка подпрыгнули даже скамейки.

- Да будет так! 

Я снова поклонилась, стараясь не замечать многообещающих взглядов, которыми обменялись судья и прокурор и, ободряюще кивнув семье Калиш, отправилась на выход. После подобного унижения мне, конечно, не разрешат пообщаться с Прутом, но не думаю что это что-то бы дало - посмотрев на него сегодня я точно уверилась, что он не совершал никаких преступлений.

Моя работа состояла в том, чтобы сводить на нет судебное дело, выстроенное против обвиняемого. Мне нужно было взять каждое мельчайшее доказательство и вывести его из процесса, разбив напрочь или заменив своим. Беда в том, что подобные сфабрикованные дела практически не рассматривались на доказательной основе: судья имел право на основании одних только обвинений принять решение, не особо вдумываясь в его правильность. А стража, при этом, не горела желанием собирать какие-либо улики для защиты. Законники действительно в такой ситуации оказывались бессильны, здесь требовалась совместная работа не только адвоката, но и умелого наемника, который бы смог в кратчайшие сроки найти достаточно, чтобы выгородить подсудимого. Вот потому - то госпоже Калиш повезло: в нашем лице она наняла  практически единственно возможную команду, да к тому же, мы, в силу отсутствия должных званий и обязательств, не боялись вызвать гнев властьимущих. Брать то с нас было нечего.