Моника подошла поближе и с удивлением воззрилась на мою лопатку, где рядом с маечной лямкой тихо затухала руна академии.

- Да? Наверно из-за того, что пришлось бежать. Не хотело кое с кем встретиться.

- И не встретилась?

- Удачно разминулись.

- Ааа, - сказала Моника, - а почему тогда на твоем полотенце стоит нашивка "Райден Камачо"?

Я почувствовала себя пойманной на месте преступления, эдаким кошаком рядом с опрокинутой кастрюлей. Как ни таращ честные глаза, приговор подписан заранее. Улики вот они, в наличие, сколько лапой не подгребай.

Вздрогнула, затаив дыхание, ни вдохнуть ни выдохнуть, я медленно перевела взгляд на белые сменные трусики. И чуть не застонала от облегчения. Мои. Не перепутала.

Дыши, Эля, дыши. По крайней мере тебя не обвинят в ночных нападениях на парней, с целью лишения их нижнего белья. А всего с одним полотенцем мы еще ого-го, сможем выкарабкаться.

- Все просто, - медленно произнесла я, судорожно пытаясь склеить тут же разваливающиеся карточным домиком мысли. - Иду это я в душ... Иду...Э...

- Эй, девчули! Есть разговор.

Я ей памятник поставлю. Не соседка, а бриллиант. Ледка взяла манеру забегать к нам без стука, я хотела серьезно поговорить с ней на эту тему, но сейчас даже не злилась. Только плюхнулась на кровать, прикрывая собой от цепких любопытных глаз мятое полотенце с обличающей меткой.

- Мы тут с Аделаидой поболтали и решили предложить держаться всем вместе до конца месяца. Что скажете?

Она прошла в комнату и села за мой письменный стол, тут же заглянув в ящик. Пока там было пусто, сумку с мелочами из дома привезут только завтра. Но все равно любопытство Ледки показалось неправильным, как копание в чем-то личном. Есть люди, совершенно не разбирающие, где чья собственность. Как мой папа, вечно хватающий мою чашку. Но он точно бы не полез в чужой стол.

- Месяц? - переспросила Моника. - А почему именно месяц?

- Испытательный отбор идет месяц. А к его завершению нас все равно отчислят, - спокойно сообщила Ледка, - мне Аделаида сказала, она из нобилей, высших, представляете? В Гамму попала, потому что не инициированная была. Только за родовитость и приняли.

- Постой, - забормотала я, вытаскивая из-под себя полотенце и быстро его скручивая, - а как же учеба? Равенство поступления в Стражи для мужчин и женщин?

- В академию мы поступили. Теперь во всех газетах напишут: "Шесть девушек приняли в ГАС!". И татуировки нам поставили, все чин чином. Но после месяца объявят, что конкурса с парнями мы не выдержали, увы. И тихо во вспомогательные службы переведут. Принеси-подай бегать, - бодро сказала соседка. - Аделаида говорит, начальство не верит в девушек-Стражей, но чтобы общественность не бурчала, все делают вид. Академия - что нас приняла, мы - что будем учиться. И всем красиво! Кто ж девчонок в бой бросит? За все годы в ГАСе ни одна студентка так в Стражи и не попала. Традиция! Нас, девочек, жалеют.

Ага. И не уважают. Мы с Моникой посмотрели друг на друга, потерянные и расстроенные до глубины души. Не получать ей высокую зарплату наравне с братом. Столько сил, упорства и все даром. А я...

- Мне нужно немного побыть одной, обдумать, - хрипло сказала я. Неужели все плакаты с гордыми Стражами, мужчиной и женщиной, стоящими рука об руку против порождений Хаоса - просто ложь? А как же знаменитые выпускницы? Или они все из вспомогательных служб?

- Эй, Стелла, не расстраивайся, - протянула Ледка, - зато мы все замуж хорошо выйдем, даже наши две аристократические воблы свое получат. Недельки две от них родовитые парни как от тифозных побегают, потом расслабятся, забудут и ап, кто-нибудь нечаянно языком зацепиться, комнатой ошибется и уже в кроватке с благородной девулей. На радость родне детишками ее накачает и уже не отвертится. А вот нам, простым людям, поизворотливее придется быть....

Я уже не могла все это слышать и просто вышла за дверь. Надежды, планы, мечты разбивались со звоном. Острыми осколками кромсая нутро до боли. ГАС оказался местом, куда девушек берут лишь номинально, чтобы порадовать общественность. А Стражами становятся только мужчины. Не я.

В холле было пусто, но из-за приоткрытой двери аристократок слышались тихие монотонно бубнящие голоса. Они все знали и осознанно пошли на этот позор. То-то парни неприкрыто презирают всю нашу женскую компанию охотниц, которые будут исподтишка, шакалами кружится по краю, поджидая самых слабых. Тех из молодых людей, кто не выдержит и попадет в капкан добровольной женской ласки.

Едва сдерживая злые слезы опустошения, я толкнула дверь в коридор и повернула налево, к боковому окну, ведущему во внутренний двор.