Очевидно, что все что король сегодня услышал никак не улучшило позиции Оливера.

Глава 10.Третий лишний

До суда оставались всего сутки, король действительно перенёс его. Я не могла поверить, что моё прошение было удовлетворено, я не рассчитывала на многое, но хотела закончить со всеми формальностями в виде суда и поскорее провести ритуал.

Я также подала прошение на ускоренное проведение ритуала. По правилам, это происходит между четырнадцатым и двадцатым днём после перехода в режим сохранения, но я надеялась, что король пойдёт нам навстречу и ускорит ритуал, так же как и суд.

Во многом ускорение суда стало возможным за счёт того, что некоторые члены совета лордов уже были в нашем поместье, они и так обязаны были приехать на ритуал.

Я волновалась, но понимала, что вряд ли дополнительное время даст мне возможность подготовиться лучше. Я дала следователям столько информации, сколько могла, но собиралась скрывать правду о даре воды. Зная, что камни правды будут использоваться во время суда, я подготавливала ответы, которые не будут оценены камнем как ложь, но и не будут откровенной правдой.

В моей прошлой жизни полиция часто использовала полиграф для раскрытия преступлений, но камень правды работал немного по-другому и отличался от детектора лжи. Камень светился красным каждый раз, когда засекал ложь, но главное отличие было в том, что из-за редкости использования камня правды и его дороговизны никто не разработал правильную систему для обеспечения точного результата.

При использовании детектора лжи полиция на Земле использовала дополнительные процедуры для калибровки. Эти процедуры включали в себя осознанную ложь, сказанную подозреваемым для того, чтобы зарегистрировать показатели прибора во время неправильного ответ, тот факт, что одни и те же вопросы спрашивали от пяти до десяти раз, и то, что на все вопросы варианты ответов были только «да» или «нет», и, конечно, особое построение вопросов. Я надеялась, что эти знания помогут мне обойти все вопросы, при которых я случайно могла бы выдать наличие дара воды.

За последние дни я видела, как волнение нарастает в нашем доме по мере пребывания аристократов из совета лордов. Это были в основном возрастные люди, состоящие в совете на протяжении многих декад. Одному из них было больше ста двадцати лет, но я слышала, что король сейчас начал частично обновлять состав совета лордов, вводя в него молодую кровь.

Доротея пыталась поговорить со мной множество раз, но я всегда находила повод проигнорировать её. Я видела, что это невероятно раздражало сестру, но сейчас она также начинала волноваться о том, что будет происходить на суде. Сам суд в этом мире не являлся чем-то очень публичным, но аристократы из совета лордов имели свои семьи и круг друзей, они не должны были распространять информацию, которую услышали в суде, но слухи все равно просачивались. Наверняка кто-то «по секрету» делился со своим мужем или женой, а после слухи уже невозможно было остановить. На суде не будут рассматривать измену как преступление, но её будут рассматривать как мотив для замысла навредить мне, и, возможно, источнику.

Огромное количество людей в поместье уже знало об измене, наверняка правда распространилась за пределы баронства. Торнхары были на первой странице «Вестника Валледа» в течение последней недели, и у меня не было сомнений, что в какой-то момент история измены просочится в газеты, также как и то, что Алек заказал убийство меня и Доротеи. Имя Торнхар будет обсуждаться в каждом доме, все будут говорить о том, что мне изменил жених. Изменил с собственной сестрой.

Я видела, что все это безумно расстраивает маму, но сама не испытывала сильных эмоций. Да, это было неприятно, и наверняка найдутся те, кто будут считать, что мне изменили, потому что я была недостаточно красива и интересна. Но в прошлой жизни моё имя постоянно обсуждалось в прессе, и в плохом, и в хорошем ключе, я знала, что любые новости являются временным событием. «Острота» новостей уйдёт, и люди вокруг начнут обращать внимание на дела, а не на то, что когда-то было написано в газетах. Я совершенно точно не собиралась стыдиться того, что мне изменили — я не была в этом виновата.

За последние дни я смогла оценить состояние наших финансов и в голове решала вопрос о том, сколько я буду просить у графини Лоумис за новые земли. Хотелось заняться письменными расчётами, но я боялась, что они попадут в руки следователей. Если графиня Лоумис откажется, часть новых земель можно будет сдать в долгосрочную аренду другим аристократам. Пока же я с мамой договорилась урезать все расходы сразу же, как только гости уедут. Доротею матушка более не подпускала даже к минимальному управлению финансами в баронстве. Очевидно, что мнение короля оказалось для неё важнее, чем счастье любимой дочки.