Это… что вообще такое? К чему?

Мне и первые слова его совсем не понравились. Насчет того, что он собирается сделать со мной. Но потом он еще похуже выразился. С явной угрозой.

«Сначала» Тагиров намерен сделать нечто иное. Не будет сразу приступать к удовлетворению своих звериных инстинктов.

И судя по тому, как он теперь поигрывает ремнем… он собирается меня этим побить?

Холода становится еще больше.

А ведь совсем недавно мне казалось, это уже просто невозможно, ведь я буквально заледенела. Теперь так и смотрю на своего похитителя. Как замороженная.

У меня и слова сказать не выходит. Да что там! Просто пискнуть. Бросить ему хоть что-то.

Разумнее все же молчать. И броситься прочь.

Только куда я денусь? Мы в самолете. Здесь довольно ограниченное пространство.

Разве что можно запереться где-то.

В этот момент Тагиров снова делает движение одной рукой. Короткий жест. Жесткий. Бьет ремнем. И перехватывает толстую полосу кожи другой ладонью. Стискивает. Опять поигрывает ею, будто разминается. Проверяет натяжение.

— Давай, — вдруг произносит он хрипло, выразительным жестом шлепает себя по бедру. — Лучше тебе самой подойти.

Лучше?!

Нет.

Я так совсем не думаю.

Молча мотаю головой.

— Не зли меня, Лена, — добавляет мрачно. — Я и так не в духе.

Да он вечно не в духе. Скалится, рычит. А чего только одно выражение его лица стоит?

Ремень опять рассекает воздух. Еще резче.

Этот звук и этот жест рушат мое оцепенение. Тело реагирует автоматически. Меня словно подбрасывает.

Вскакиваю с кресла. Отшатываюсь. Нервно озираюсь по сторонам, гадая, куда бы мне броситься в следующую секунду, ведь я понятия не имею, как тут все устроено.

— Ну ладно, как знаешь, — низкий голос Тагирова ощущается так, будто удавка затягивается вокруг моей шеи. — Мне так будет даже вкуснее.

В напряжении смотрю на него.

— Так хочешь убежать? Ну беги, — бросает Тагиров. — Рискни, Лена.

Может мой ум и анализирует ситуацию, понимает, что нельзя дразнить зверя, убегая от него. Но мое тело уже делает выбор.

Срываюсь с места. Только бы оказаться подальше от Тагирова. И от его проклятого ремня.

Сперва кажется, мне даже удается оторваться. Во всяком случае, такое впечатление складывается.

Хотя скорее всего Тагиров просто дает мне фору. Растравляет собственный аппетит.

На тот момент не думаю ни о чем.

А вскоре думать уже нет смысла, ведь он настигает меня. Хватает за плечи. За талию. Ощущение будто его горячие руки обхватывают везде. Сжимают словно в капкане. Сдавливают почти до боли.

Вот — я свободна. Хочу добежать до ближайшего поворота. Там же, наверное, должна быть какая-нибудь комната. Туалет. Да хоть что-нибудь. Там можно бы закрыться, переждать…

Но вот уже резкий обрыв.

Мысли сбиваются. Эмоции оголены до предела.

Тагиров ловит меня легко. Его раскаленное дыхание жжет затылок.

— Никуда ты не сбежишь, — заявляет он. — Плевать, кого ты на помощь позовешь. От меня нельзя убежать. Ясно тебе?

— Пусти, урод! — кричу.

Внутри искрит. В панике стараюсь вырваться.

Однако тут без шансов.

Тагиров усаживается, а меня укладывает к себе на колени. Заставляет животом распластаться. Ремня в его руках заметить не успеваю, но вскоре становится совсем не до этого.

Он впечатывает ладонь пониже моей поясницы. Смачно. Резко. Боли нет. Но становится сильно не по себе. От того, как этот мерзавец начинает меня тискать. Поглаживает. Как-то даже… нежно?

Ну это видимо, в начале так. Опять издевается надо мной. Намеренно. А на самом деле дальше будет намного хуже. Ничего хорошего от этого пугающего человека не жду.

И почти не сомневаюсь, что он собирается меня ремнем отлупить. Иначе зачем все то вытворял?

В горле пересыхает от волнения.

Тагиров продолжает меня бесстыже лапать. Словно товар на рынке ощупывает. Протестующе дергаюсь, ерзаю у него на коленях, отчаянно стараясь из этой ловушки вырваться.

Но вдруг замираю. Ощущаю выразительное шевеление под своим животом. Похоже, сопротивляться ему сейчас опасно.

Я же у него на коленях и…

Негодяй лишь сильнее заводится, пока я вот так трепыхаюсь, напрасно пытаясь вырваться.

— Чего застыла? — хмыкает Тагиров, слегка меня щипает, вынуждая снова дернуться и взвизгнуть. — Мне больше по вкусу, когда ты вырываешься. Интересно. Обычно девки сами на мой член запрыгивают. Умоляют их отодрать. А с тобой — все иначе. По-новому. Реально цепляет.

Он продолжает приговаривать все это, ни на миг не прекращая оглаживать тяжелой ладонью мои ягодицы.

Морщусь. Стараюсь, конечно, больше не совершать никаких неосторожных движений. Слишком хорошо чувствую, какой именно эффект любое мое перемещение оказывает на Тагирова.

Да он просто больной!

— Пусти, — шиплю. — Пожалеешь.