– Вань, – мотаю головой, пытаясь хоть что-нибудь сказать.

Мама, ни на секунду не смутившись, поправляет белоснежный воротник и качает головой.

– Ва-ня, пожалуйста, – успокаивающе произношу, обнимая плечи руками.

Черепная коробка трещит от мыслей, которые Соболев себе сейчас надумывает. Даже предположение, что я могла так поступить с нашим ребенком, абсурдно. Я ни минуты не сомневалась.

Ни секунды. Клянусь Алисой.

– А что вы хотели, молодой человек? – назидательно выговаривает мама. С триумфом. – Не вижу повода для таких эмоций. Прерывание беременности на раннем сроке – не редкость.

– Хватит, – зыркаю на нее в ужасе.

Соболев, не обращая на маму внимания, отпинывает злосчастный стакан в сторону и смотрит на меня бешеными глазами.

Бешеными и пустыми – сочетание так себе.

Еще полчаса назад он шутил, показывал фотки нашей собаки и даже немного флиртовал. Успокаивал ласково, пока врач обследовал ногу. А сейчас смотрит так, будто я вселенское зло. Ненавидит…

Сжимаюсь в комок до состояния камня. Как-то разом понимаю, что это конец. Скрывать Алису больше точно не получится…

– Соболев, – не отвожу от него взгляда.

В моих глазах – в отличие от его – не пусто. Просто уверена, потому что я вкладываю туда все сожаление, какое могу собрать внутри.

Боже.

Мне правда жаль…

Глотаю застрявший ком в горле. Надо выпроводить маму и срочно все ему рассказать.

– Я все объясню, – хриплю.

Ваня хватает свое пальто и, поморщившись, громко цедит:

– Ну и сука же ты, Валеева! Просто конченая!!!

Вдыхая аромат манго и маракуйи, опускаю глаза и чувствую, как оглушительный стук двери, словно по щелчку, гасит мою внутреннюю лампочку.

«Он не поймет…» – думаю я обескураженно, представляя широкую спину в белоснежной рубашке, быстро удаляющуюся по узкому коридору.

Не поймет.

Но ему придется меня выслушать…

Глава 13. Таисия

– Же-есть, – тянет Адель шепотом. – Я в шоке. Вот урод этот твой папаша, Эл! И как от такого дебила могло такое чудо родиться?..

– Адель, хватит!..

Грозно взглянув на сестру, я продолжаю монотонно кормить дочь манной кашей. Знаю, что манка – самая пустая и бесполезная еда, но зато моя девочка ее любит. А так как со вчерашнего дня Алиса сопливит, ничего не ест и, вообще, ведет себя слишком нервно, будто вот-вот разболеется, я хочу ее баловать.

– Я просто в шоке, – произношу уже тише. – Так долго пыталась сказать Ване про дочь, что, кажется, опоздала. Просто поверить не могу. Он про меня подумал… подумал, что я могла избавиться от его ребенка.

– Так ему и надо, – зло выговаривает Адель. – Пусть помучается.

– За что, Дель? Я ведь сама ушла, сама все скрыла от него.

– И молодец. Я тобой горжусь, как классно ты его приложила.

Тяжело вздыхаю, поднимаясь.

Мы мусолим эту тему второй год, и позицию сестры я знаю. В силу молодости и категоричности она считает, что я во всем права и Алисе такой папа не нужен.

Находиться в среде с таким анти-Соболевским настроем было довольно комфортно. Но только не сейчас…

– Люди вступают в брак по зову сердцу, Адель. Они чувствуют сердцем, понимаешь? Надеются, что пронесет, даже если видят «красные флаги». А вот разводятся уже по велению разума. Хорошенько все обдумав и закрыв сердце на замок.

– Вот и закрой, – злится она. – Не слушай свое сердце, Тай. Соболев твой все-все-все заслужил. Я бы еще яйцо ему в тачку засунула, чтоб оно там стухло вместе с его физиономией и бабой этой белобрысой.

Останавливаю пламенную речь предупредительным жестом.

– Я ведь все видела, Дель, – вспоминаю. – Когда мы только начали встречаться. Умом понимала, что все не так, как должно быть. Ваня… он не врал. Никогда. Не договаривал, пытался выкрутиться. Но я упорно шла за сердцем. Влюбленный, приставучий слепень…

– Что именно ты видела?

Подозрительный взгляд сестры приводит в чувство.

– Да все, – машу рукой.

В разговоре мы неожиданно ступаем на зыбкую почву. Почву из моих сомнений и вранья самой себе. Мне в одиночку страшно по ней пройти, не зажмуриваясь. Но впускать туда другого человека слишком опрометчиво.

– Как ты со своей ногой доковыляла до аэропорта?

– Вызвала такси.

– А Инга что? Не могла тебя подкинуть?

– С мамой я поругалась, – сжимаю зубы.

В голове до сих пор не укладывается. Она ведь специально сказала про аборт, на который отправила меня два года назад. Я на сто процентов уверена, что это не было случайностью. Она знала, что Ваня услышит.

Я пришла в ярость и наконец-то высказала все, что думаю. Да. Папа обманывал ее много лет, но ни я, ни тем более Соболев в этом не виноваты. Хватит мстить нам за то, что она почти двадцать лет жила в неведении.