– Надеюсь, ты не будешь тянуть с разводом? – спрашивает она и складывает руки на груди, отзеркаливая мою позу. – Эта ситуация изрядно поднадоела. Исчезла в туман – и все… Ваня без твоего присутствия даже кредит оформить в банке не может. Ты в курсе?

– Кредиты – зло, – философски изрекаю. – Надо учиться жить по средствам.

– Мы уж сами как-то решим…

Я тоже сержусь. На Алису, на Ваню. На себя: что ее слова и их близость, будем смотреть правде в лицо, так сильно задевают.

– Знаешь… – чуть придвигаюсь, но тут же отшатываюсь, замечая Соболева на пороге.

Он избавился от пиджака и закатал рукава рубашки. Внимательные глаза сначала смотрят на меня, а затем на затылок своей девушки.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает строго.

Алиса тут же обворожительно улыбается, поправляет кофточку и поспешно оборачивается.

– Тебя искала, конечно.

– Я попросил подождать в машине.

– Я устала, – игриво морщится она, вскакивая с места и подхватывая лакированную сумочку.

Зыркнув на меня предупреждающим взглядом, подбегает к Соболеву и мимоходом поправляет воротник его белоснежной рубашки.

Спокойно отстранившись, Ваня просит:

– Вернись в машину. Я скоро закончу здесь.

– Ладно, Вань, – Алиса смеется и, обернувшись, по-дружески машет мне рукой. – Пока, Тай. Приятно было познакомиться. Выглядишь супер.

Вот сучка!

Как только мы остаемся одни, Соболев, все еще придерживая дверь, интересуется:

– Ты решила отказаться от проекта?

В жар кидает от сухого безразличия в стальном голосе. Яна Альбертовна была права: он изменился.

– Не желаешь возвращаться в город? Или так не хочешь видеться со мной?

Ярость, скорее обращенная к его двуличной девушке, взрывается внутри яркими вспышками. Резко придвинувшись к столу и открыв ноутбук, бурчу сквозь зубы:

– Вот еще. Ни от чего я не отказываюсь.

Я поеду хоть к черту на кулички, чтобы стереть с его физиономии эту самодовольную маску.

Ярославе, конечно, придется заплатить почти все деньги, рассчитанные на месяц, но оставить проделанную работу я так просто не могу.

И доставить удовольствие его мерзкой Алисе тоже…

Глава 9. Иван

Я выдыхаю дым в бледно-розовый рассвет,

Мои ноги не идут – ведь им некуда идти,

Никого не спасает никотин из сигарет,

Это придумали для ваших песен о любви…

MACAN, Без названия

Закинув руку за голову, прикуриваю и возвращаю зажигалку на тумбочку. От первой затяжки горло сводит горькой судорогой. Сразу делаю вторую и спокойно выдыхаю дым в потолок.

Когда слышу шаги в прихожей, нахмуриваюсь.

– Ва-ань, – тянет Алиса, появляясь в спальне и развязывая узел на белоснежном полотенце. – Может, на второй круг? Ну его, этот твой город? Оставайся, а?

Окинув мимолетным взглядом стройное гибкое тело, прикрываю глаза, ощущая, как медленно тлеет сигарета между пальцев.

– Нет. Мне надо домой.

– Ну… почему я тогда не могу полететь с тобой? А?

Блядь.

Женщины милы и беззаботны ровно до той поры, пока им не ударит в башку сделать что-то по-своему. Тогда они даже не подумают ни о тебе, ни о ваших общих договоренностях. Просто потому, что ее левая пятка так захотела.

Яркий пример – Алиса Бах.

Выглядит вполне женственно и даже ведет себя послушно. Вела. Ровно до тех пор, пока ей не понадобилось поставить на место мою без пяти минут бывшую жену.

В отговорки типа «тебя искала, милый» я не верю. Только не женщине.

– Я просто хочу все время быть с тобой, – застегнув атласный лифчик, Алиса укладывается под боком и обхватывает мой торс рукой. – Знать, чем ты живешь. Кормить тебя, спать только с тобой, быть преданной только тебе.

– Выгуливать по времени… – продолжаю хмуро.

– Ну почему сразу выгуливать? – насупленно возражает Лиса.

– Тебе бы собаку завести с такими хотелками. А я отдельный человек.

Затушив сигарету в пепельнице, потираю плечо и прикрываю глаза. Договариваю расслабленно:

– Чем я живу – тебе лучше не знать.

Тонкая рука ласково треплет мой заросший щетиной подбородок.

– Собака у тебя тоже есть, Вань, – обиженно выговаривает она. – Ты даже ее доверить мне не можешь… А детей как доверять будешь?

– У меня не будет детей, – безразлично отзываюсь.

Об этом я тоже говорю раз в шестой. Что о стенку горох, ей-богу!..

– Мне иногда кажется, что своего Полкана ты любишь больше, чем меня, – игнорирует Алиса мое признание.

– Я ни-ко-го не люблю, – четко произношу. – Хватит нести чушь. Одевайся, иначе я не успею отвезти тебя домой.

– Я не хочу домой, – снова возражает она.

Это не баба, а сущее наказание.

Подскочив, отбрасываю простыню и подхожу к шкафу, чтобы взять чистые трусы. Следом впрыгиваю в джинсы и натягиваю белую футболку, поправляя швы на рукавах.

– Я не хочу домой, – повторяет Алиса, привлекая мое внимание тем, что сладко потягивается.

Защелкнув замок на часах, снисходительно на нее смотрю.