По тому, как служанки реагировали на мой ранний подъем, необъяснимую бодрость и отменный аппетит, стало ясно — порядочной наиде полагается не прыгать резвой козочкой, а пластом лежать в кровати, страдая, мучаясь, отказываясь от пищи.

Почему?

Такое обычно происходит каждый раз или только после инициации?

И в чем причина того, что я, вопреки ожиданиям, бодра, свежа, как майская роза, и голодна, как стая волков?

Лилу с Нидой спрашивать абсолютно бесполезно. Что могут знать эти девчонки о нуждах и поведении наиды, о том, что получает или отдает она в постели с господином? Ровным счетом ничего. Я давно уже поняла: личная жизнь саэров для простых наров и нар — табу. Даже слуги, хоть и живут бок о бок с хозяевами, знают только то, во что их сочли нужным посвятить. В остальном — словно глаза кто отводит, никакой достоверной информации: одни слухи, сплетни да домыслы.

Кто же остался?

Савард? Он последний, к кому мне в голову придет подступаться с подобными вопросами.

Гарард? Не факт, что знает. Да и раскрываться перед этой «темной лошадкой», демонстрировать, что не разбираюсь в самых элементарных вещах, отчаянно не хотелось.

Кариффа? Как ни крути, а она самая подходящая кандидатура. Да что там, в сложившихся обстоятельствах — единственная. Но до сих пор за ней не наблюдалось желания делиться информацией. Захочет ли старуха откровенничать?

Упрямо сжала зубы. Надо, чтобы захотела. У меня нет другого выхода. Кариффа давно ведь поняла, что с новой наидой саэра Крэаза что-то не так. Но не сдала. Значит, ей что-то нужно. Соображу, что, — можно будет торговаться.

— Девушки, а где наставница? Обычно она приходит утром вместе с вами. Почему же ее до сих пор нет?

Зря обратилась к обеим одновременно. Быстрые, торопливые ответы посыпались горохом сразу с двух сторон.

— Сирра Кариффа покинула дом еще вчера вечером.

— Вы не думайте, ей господин дал позволение отлучиться.

— Она сказала… мы все полагали, что утром никто из нас не понадобится…

— И днем, и вечером…

— Вы так быстро пришли в себя, госпожа.

— Невероятно быстро.

Вскинула руку, останавливая разошедшихся, перебивающих друг друга служанок.

— Я правильно поняла, сирры Кариффы не будет весь день?

Девушки переглянулись и синхронно пожали плечами. Ясно. Что ж, буду ждать.

Но долго дожидаться не пришлось. Старуха появилась сразу после завтрака. Молча окинула меня цепким взглядом. Легким движением головы отослала прочь служанок. И расположилась в кресле напротив, не торопясь, впрочем, начинать беседу. Что ж, мы люди не гордые, когда для дела необходимо.

— По-моему нам пора кое-что обсудить, наставница.

— Вам не хватает времени, отведенного на уроки, сирра Кателлина? — и глаза такие спокойные. Лишь на самом дне плещется ехидство. — Разве мы мало беседуем?

— Много, — соглашаюсь. — Да все не о том.

— Что же вы хотите от меня услышать?

Хороший вопрос. Правильный. Прямой. И ответ будет такой же.

— Чем мы можем быть друг другу полезны.

— Считаете, что сумеете стать мне полезной? — холодное недоумение в голосе заставляет усомниться в собственных выводах.

Спокойно. Рискнула, сделала первый шаг — надо идти до конца. Другого пути все равно нет.

— Уверена! — твердо киваю, не позволяя внезапно возникшим опасениям поколебать решимость. — У вас ведь давно существуют подозрения на мой счет. Но вы ни с кем не поспешили ими поделиться, верно? Значит, я зачем-то нужна вам, — выдержала небольшую паузу. — А вы мне.

Мы напоминали двух бойцов, что, застыв друг напротив друга перед решительной схваткой, внимательно следят за противником, просчитывают каждый его жест, в любой момент готовые сделать обманное движение и броситься в последнюю атаку.

— Скажите, сирра Кателлина, — медленно произнесла старуха, — как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — понимая, что от моих слов теперь многое зависит, ответила предельно честно. — Нет ни слабости, ни боли, ни беспричинного веселья с эйфорией. Внутреннее равновесие, наполненность, наслаждение каждым мгновением жизни, — подумала и добавила: — Нет, «хорошо» не то слово. Превосходно! Великолепно!

— Даже так?

Кариффа ошеломленно покачала головой, нахмурилась и уставилась рассеянным, ничего не видящим взглядом вдаль, напряженно о чем-то раздумывая. Несколько минут прошло в тяжелом молчании. Но вот лоб старухи разгладился, она кивнула своим мыслям и, приняв решение, снова посмотрела на меня.

— Обещаю подробно ответить на вопросы, сообщить все, что знаю сама, но только после того, как узнаю ваше настоящее имя, — усмехнулась моему смятению и, не давая опомниться, глядя прямо в глаза, закончила: — Кто ты и как попала в тело моей внучатой племянницы, душа чужого мира?

Глава 9

Глава 9

Потянулась к бокалу с любимым соком из ягод фюрра, сладковато-терпким, чуть вяжущим, не торопясь пригубила.