Представление прошло спокойно и чинно, если не считать того момента, что знакомясь со мной, господин фон Балье самым возмутительным образом мне подмигнул. Если честно, то я немного опешила от такой наглости, хорошо, что мама внимания не обратила. Чтобы больше не встречаться глазами с гостем (подумает еще, что я поощряю его ухаживания), обвела взглядом комнату, ища, чем бы занять внимание. Встретившись глазами с папой-бароном, к своему удивлению заметила, как он улыбнулся и чуть кивнул, словно подбадривал.

    Если от дерзости гостя я только опешила, то теперь совсем стушевалась, не понимая, что происходит. Это как понимать, папа-барон заметил поведение гостя и поощряет меня принимать его ухаживания? Он что, серьезно меня решил просватать?! Если вспомнить, что после приезда столичного гостя он тоже спрашивал меня о нем... Нет-нет! Такого просто не может быть. Скорее всего, папа-барон ничего не заметил и просто захотел меня подбодрить, решив, что я стесняюсь.

    Как потом оказалось, оба моих предположения были ошибочны. Папа-барон просто помнил мою настороженность в отношении гостя, поэтому хотел лишний раз подтвердить, что гость - действительно „свой“.

    Гость оказался действительно „свой“. И, к тому же, совершенно голодный. Даже мама, не одобрявшая отступлений от этикета в ее доме при посторонних (и уж тем более, со стороны посторонних), с некой долей умиления посматривала, как гость утоляет голод. Некоторая заминка возникла только, когда господину фон Балье предложили к мясу это несчастное пюре из брюквы, которое мама не одобрила за обыденность.

Нет, он не отказался, но положил его на тарелку совсем немного, а уж посмотрел таким странным взглядом. Я невольно задумалась, это в каком же захолустье жил этот рыцарь раньше, если брюква для него была диковинкой? Даже в дедушкином поместье еще начали выращивать, наверное, еще до маминого рождения. А господин фон Балье, наверное, раньше одной кашей питался.

    Невольно пожалев гостя (я-то еще хорошо помню, что в маленьком поместье да при большой семье частенько бывает не до изысков), я утешилась тем, что Его Величество, по слухам, весьма щедро награждает за службу своих людей. Возможно, на королевской службе наш гость даже когда-нибудь скопит на свое поместье.

Жаль, что мне никто не расскажет, чем он занят в наших краях. Может, ищет тех самых людей, с которыми, по словам папы-барона, связалась Лили? То-то они в кабинете так долго говорили.

В общем, обед прошел вполне благополучно. И у мамы, кажется, поднялось настроение. Она была очень мила и даже не стала спорить когда после обеда папа-барон предложил, пользуясь последними солнечными деньками,  прогуляться по парку. В парк мы вышли так же, как шли в столовую: двумя парами. Учитывая, что во время сборов папа-барон успел шепнуть мне, что у гостя есть пара вопросов о магии, и что я могу говорить ему все как есть, я не удивилась, что на прогулке мы немного отстали от папы-барона и мамы.

Мне было, с одной стороны, очень интересно, о чем же со мной будет говорить господин фон Балье. В тоже время, я прекрасно понимала, как выглядит со стороны наша прогулка по парку вдвоем с приезжим молодым человеком. Не удивлюсь, если завтра какая-нибудь местная сплетница уже вовсю будет обсуждать сроки моей свадьбы. И мои щеки горели от смущения.

    Если быть с собой честной, я сама не могла сказать, чего мне хочется больше. Поговорить с кем-нибудь о магии казалось необычайно интересным и увлекательным занятием. Хотя папа-барон и просил скрывать только его магические таланты, а не мои, все равно в поместье и вокруг не было столько знатоков магии. Тем более, как я уже поняла из объяснение папы-барона, на тайную королевскую службу берут наиболее одаренных из молодых магов. Так что, наверное, наш гость многое мог бы мне рассказать.  В то же время, мне было немного обидно, что первая моя „взрослая“ прогулка с молодым рыцарем пройдет в разговорах о делах. И что она, скорее всего, и придумана была только для того, чтобы можно было спокойно об этих делах поговорить.  

    Гость, то ли заметив, то ли просто догадавшись о моем смущении. Разговор начал с самых обычных вещей.

- Госпожа Агата, Вы позволите мне Вас так называть? А почему вы господина барона называете „папа-барон“? Почему не просто „папа“, или просто „господин барон“? Это какая-то семейная традиция?

- Да нет. -  Я слегка растерлась от такого начала разговора. - Все очень просто. Как Вы, господин рыцарь, наверное заметили, я - не фон Роде. У меня был и другой папа - рыцарь Иан фон Блитерстерп.  Он служил Его Величеству и погиб. Но это же не его вина, что я его совсем не помню, так что отказаться от него мне кажется не правильным. Поэтому папа-барон, он - „папа-барон“, в отличие от моего папы.

 - А почему Вы тогда не называете его „господин барон“?