— Алира! — реву я, полностью погрузившись в неё.

Мои маленькие когти вырываются наружу, и когда они впиваются в её киску, я опираюсь руками по обе стороны от её головы и начинаю двигаться, как разъярённый зверь. Запах наших тел, крики, которые мы издаём, невиданное прежде наслаждение и волны возбуждения, пробегающие по нашим телам, словно электричество — всё это уникально, исключительно и принадлежит только нам.

— Моя! — издаю я дикий рев. — Ты моя, Алира Мун! Моя!

С каждым словом я вколачиваюсь в неё, входя и выходя без всякого контроля; её руки хватаются за мои запястья — движение, которое не ускользает от моего внимания: она нуждается в опоре, а я жажду обрести хоть какой-то контроль. Я никогда не был таким, но сдержаться просто невозможно.

— Трахай меня, пожалуйста! Ещё, мне нужно всё, Руатан! — хнычет она; ее влажная киска и всепоглощающее желание не дают мне думать — я хочу всё.

Я хватаю её за волосы, приподнимая наши тела, и, стоя на коленях, начинаю вколачиваться так глубоко, как только могу. Ее руки тянутся назад, и мои грудные мышцы царапают её ногти. Ее идеальные, круглые и тяжёлые груди подпрыгивают от силы столкновения наших тел. Наша синхронность растёт и доводится до совершенства, как и наше наслаждение, которое накрывает нас, разрушая всё вокруг.

Сперва кончает она, а затем изливаюсь я; пульсация наших гениталий почти заставляет меня забыть собственное имя, но мне и не нужно имя — всё, в чем я нуждаюсь, сейчас находится в моих объятиях.

Мне нужна только она.

Глава 18

Луна как свидетель

АЛИРА МУН

Мое тело медленно опускается обратно на матрас в тот же миг, как он отстраняется от меня. Лишенную сил и энергии, его сильные руки поднимают меня и несут в купальню.

Он бережно моет меня. Я потеряла счёт времени — мои силы иссякли, словно меня выдернули из розетки, которая не давала мне уснуть. Когда мы возвращаемся в спальню, и он снова несет меня на руках, я вижу отражение луны; мы берём её в свидетели того, что больше не можем жить друг без друга. Несмотря на все опасности, что кружат вокруг нашего союза, в этом мы уверены абсолютно.

— Я сделал тебе больно? — его голос пробуждает меня, и мои тяжёлые глаза пытаются сфокусироваться на нем.

— Что? — я резко сажусь на кровати.

— Я сделал тебе больно? — повторяет он с ещё большей болью в голосе.

— Почему ты спрашиваешь? — только сейчас я фокусирую взгляд на его теле, и он светится, как рождественская ёлка.

— Мои силы вернулись, моя Али, — его слова не звучат радостно.

— Ты не сделал мне больно, — я ползу по кровати к нему. Из его горла вырывается вздох облегчения.

— Прости меня. Я был слишком груб, оставил отметины на всем твоём теле, — он слегка опускает голову; ему стыдно.

Я спрыгиваю с кровати, подхожу к большому зеркалу в спальне и тогда понимаю, о чем он говорит. Словно раскалённые угли выжгли на моем теле следы, напоминающие уже зажившие ожоги второй степени — это отпечатки его пальцев, впечатанные в мою кожу.

— Мне не больно, — я поворачиваюсь к нему. Руатан сидит на краю кровати.

— Мне следовало быть помягче… я повёл себя как животное и не сдержался.

Я забираюсь к нему на колени, обхватываю его талию ногами и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Эй, здоровяк, ты не сделал мне больно, — его глаза наконец встречаются с моими.

— Я редко теряю контроль подобным образом, но моё желание было настолько сильным, что взяло верх, когда мои силы вернулись, а я этого даже не заметил. Мои руки превратились в раскалённые угли и обожгли твою кожу, оставив на ней метки.

— Ай! — вскрикиваю я, почувствовав жжение в рёбрах.

Опустив взгляд, я вижу такую же метку, какие покрывают тело Руатана.

— Что это? — с любопытством спрашиваю я.

— Когда я пометил тебя как свою, на моем теле появилось твоё имя. Теперь, когда мои силы окончательно вернулись, на твоих рёбрах появилось мое.

Я моргаю несколько раз, пытаясь осмыслить это.

— Это что-то вроде печати? — я провожу по ней пальцем.

— Да. Печать, подтверждающая, что ты принадлежишь мне, Руатану, генералу Анубису Северных врат.

Я понимаю, что есть что-то ещё.

— И почему тебя это не радует так же, как меня?

Его глаза встречаются с моими, и теперь они кажутся еще более золотыми.

— Потому что мои силы вернулись, и мне нужно вернуться в подземный мир, найти бога Мортиуса и попытаться разрешить нашу ситуацию.

Он о чем-то умалчивает, но я не хочу давить.

— Мы никогда не расстанемся, забыл? Ты обещал мне, что мы будем спать вместе каждую ночь. Я буду здесь, когда ты вернешься; я никуда не уйду, здоровяк, — я глажу его по морде, и он закрывает глаза.

— А если я не вернусь, Алира? Если по какой-то причине я больше никогда не вернусь, нам нужно установить срок, после которого ты должна будешь жить дальше, — его слова бьют меня, как жестокая пощечина.